— Забери нас Жнец! — презрительно пророкотал он. — Этот Зан — отчаянная голова. — Он подошел к Анвару, держа в руках металлический ошейник, который в его огромных лапах выглядел как детский браслет. Один из подмастерьев нес за ним раскаленный добела железный прут.

Анвар неистово сопротивлялся, но стражники держали его крепко. Помощники успели надеть на юношу ошейник и зажать концы. Судя по всему, кузнец отлично приноровился к этому сложному делу и почти не причинил Анвару боли, хотя юноша завопил от страха, чувствуя, как начинает нагреваться ошейник, когда его концы спаяли расплавленным железом. Однако мальчишка, который ради такого случая бросил свои мехи, был наготове и тут же вылил на нового раба кувшин холодной воды. Металл немедленно остыл, а парнишка дерзко улыбнулся Анвару и вернулся к своей прежней работе. Юноша чувствовал себя ничтожеством. Грубая веревка, связывавшая его руки, была наконец перерезана, и на запястья легли железные браслеты, скованные между собой несколькими звеньями цепи. Еще одну цепь прицепили к кольцу на ошейнике. Стражник торопливым кивком поблагодарил молчаливого кузнеца и дернул за поводок, чтобы увести нового раба.

Как собаку! Анвар, взбешенный, униженный, все еще дрожащий от страха, пережитого, когда надевали ошейник, схватился за цепь скованными руками и что было сил дернул ее назад. Второй охранник тут же выхватил из-за пояса короткую толстую плеть, и тяжелый удар, а потом еще один, и еще обрушились на плечи Анвара. Он покачнулся, закричав от боли, и охранник резко рванул цепь. Острый край ошейника врезался в шею, плеть опустилась снова, оставляя на спине багровый рубец, и Анвар покорно поплелся за стражником. Второй охранник шел следом, вытягивая юношу плетью всякий раз, когда тот спотыкался или замедлял шаг.

Они снова вошли в здание и спустились вниз, в казематы. Там Анвара швырнули в голую мрачную пещеру, где уже было несколько рабов — все мужчины. Их ошейники крепились к стене на уровне пояса такими короткими цепями, что люди были вынуждены постоянно сидеть. Вся вентиляция состояла из железной решетки под самым потолком, и камера провоняла нечистотами. В полу были устроены желобки, сходившиеся к сделанному в центре углублению, от которого шла зловонная канава. Как позднее узнал Анвар, камеру вместе с рабами дважды в день окатывали водой, и это считалось верхом чистоплотности.

Охранники приковали юношу к свободному кольцу в стене и удалились, не забыв запереть дверь. Ни один из рабов не обратил внимания на его появление. Это были жалкие существа, грязные, измученные голодом, покрытые язвами и шрамами. Кто-то тихонько стонал, кто-то дремал, а другие тупо смотрели перед собой пустыми стеклянными глазами.

Анвар попробовал дотянуться до цепи, которой был прикован к стене. Наконец ему удалось ухватиться за нее, хотя железный ошейник почти его придушил. Юноша тянул цепь, пока из пальцев не пошла кровь, но с одной стороны она была крепко приделана к ошейнику, а с другой к кольцу, прочно вмурованному в стену. Наконец Анвар отказался от безнадежной борьбы, впав в отчаяние, и закрыл лицо руками. Выхода не было. Что же с ним будет? Что стало с Сарой? И самое главное, где, черт возьми, эта предательница Ориэлла? В припадке жалости к самому себе он воображал, что она спокойно путешествует, нимало не заботясь о тех двоих, кого она так безжалостно предоставила собственной судьбе.

Но несмотря на обиду, мысли об Ориэлле успокоили Анвара, Он вспомнил, с каким мужеством и решительностью она встречала все беды. Что бы сказала волшебница, увидев, как легко он сдался? Да ничего, вдруг понял Анвар. Она просто освободила бы его от цепей и вытащила бы их обоих отсюда, и это был бы не первый раз, когда она его спасала.