— Конечно, государь. Это стоило нам нескольких людей, но мы взяли его живьем, как ты приказывал. Он тоже внизу, ждет отправки на арену.

— Блестяще! А раб?

— Мои люди ведут его сюда. Великий Государь.

— Очень хорошо, приведи заодно и Кизала. Кизу откинулся в кресле своего сына и победно улыбнулся. Едва получив сообщение управляющего, он тут же привел свой план в исполнение. Каким дураком выставил себя этот мальчишка, освободив колдунью от браслетов и позволив ей показать свои пугающие таланты перед свидетелями! И все это ради какого-то раба, который, если верить Кизин Саре, похитил ее из родных земель! Ксианг не сомневался, что это часть какого-то заговора, нацеленного против него. Харин ловко снюхался с этими двумя чужеземцами, но он недооценил отца, и теперь поплатится за это. Освободив колдунью, он сам приговорил себя к смерти. Хотя, может, сохранить ему жизнь на какое-то время — пусть подольше помучается? А вот колдунью, без сомнения, следует казнить как можно быстрее! Без браслетов она представляет слишком большую угрозу для царя и всех его подданных.

Двери отворились, и стражники втащили в зал Харина. Они швырнули его, бледного и дрожащего, к ногам Кизу, в Ксианг с жестоким удовлетворением улыбнулся, заметив ужас в сыновьих глазах.

***

Анвара протащили по длинным коридорам, и через огромные, окованные бронзой двери втолкнули в просторный зал с высокими потолками. Зал был полон воинов. Молодой человек, которого Ориэлла называла Харином, стоял на коленях перед мужчиной, восседавшим на невысоком помосте. Если Харин действительно принц, то этот человек мог быть только царем.

И тут Анвар позабыл обо всем, ибо рядом с троном сидела златовласая женщина в шелковых одеждах, царственная и прекрасная.

— Сара! — радостно вскричал он.

Юноша рванулся к ней, но стражники немедленно схватили его и заломили руки. Холодная отчужденность Сары не поколебалась ни на секунду. Анвара бросили на пол рядом с принцем. Со связанными руками он не мог смягчить падение и с размаху ударился лбом о мраморный пол. Перед глазами у него поплыли цветные круги, и тут царь заговорил, обращаясь к Харину.

— Добро пожаловать, сын мой, — с усмешкой произнес Ксианг, бросив на сына торжествующий взгляд. — Мне сообщили, что ты навлек на себя обвинение в предательстве, освободив известную нам колдунью от браслетов, которые сдерживали ее силы. Ты пошел против закона нашей земли. Что ты ответишь на это обвинение?

Анвар искоса взглянул на принца и увидел, как исказилось от ужаса и потрясения лицо молодого человека.

— Нет! — простонал он. — Это не правда! Я не освобождал ее. Она освободилась сама!

— Ты лжешь, — холодный голос Кизу оборвал испуганные протесты сына, и на лбу у Харина выступил пот. — Более того, — продолжал Ксианг, — ты похитил одного из моих рабов — редкий экземпляр из северных земель. Моя Кизин сказала мне, что эта тварь, в сговоре с твоей колдуньей, похитила ее. Из этого я могу сделать только один вывод: ты не погнушался вступить в союз с врагами Кизин, ибо желал свергнуть меня и сам вступить на престол. — Он повернулся к Cape. — Это тот самый раб, моя царица?

Анвар съежился, словно от удара:

— Царица? — вскричал он, слишком потрясенный, чтобы думать о последствиях. Один из стражников с силой ударил его по лицу.

— Молчать!

Анвар закашлялся и почувствовал во рту привкус крови. Взгляд Сары презрительно скользнул по бывшему любовнику.

— Да, именно он, — холодно сказала она.

— Очень хорошо, — ответил Ксианг. — Что же мы с ним сделаем, любимая? Выбор кары за тобой.