— Что случилось, любовь моя? — Анвар обнял девушку, и голос его задрожал: ее неподвижность и глаза, избегающие его взгляда, причиняли юноше нестерпимую боль.

— Я беременна. Я беременна, Анвар!

— Но это же замечательно! — Сие известие, правда, застало его врасплох, но вместе с тем юноша почувствовал неистовый, всепоглощающий всплеск гордости.

Сара злобно уставилась на него.

— Замечательно?! — закричала она. — Что же тут замечательного, болван? Что скажет отец? Это все ты виноват! — По ее щекам потекли слезы. — Что же теперь делать?

Анвар повел ее вниз к поросшему травой берегу реки, осторожно усадил и обнял за плечи.

— Не волнуйся, Сара, — мягко сказал он. — Я поговорю с твоим отцом, и все будет в порядке, обещаю. Ну, конечно, они малость покричат, дескать, надо было быть поосторожнее, и что же скажут люди, но все это пройдет. Они же знали о наших отношениях и всегда это одобряли. Просто нам придется пожениться немного раньше, вот и все.

— Но я еще не хочу замуж! Я надеялась, что… Я имею в виду, я еще не жила!

Анвара словно окатили ледяной водой. Он почувствовал, что внутри у него все похолодело.

— Но я думал, ты хочешь быть моей женой, — медленно произнес он и глубоко вздохнул. — Сара, неужели ты передумала?

В глазах девушки мелькнул страх.

— Нет-нет! — поспешно возразила она. — Послушай, Анвар, прости меня. Я не хотела сказать ничего такого. Я просто очень расстроилась, понимаешь? И испугалась. — Девушка подняла на него свои огромные фиалковые глаза. — Анвар, пожалуйста. Ты.., ты нужен мне.

В эту ночь любовь Сары была неистовой, почти отчаянной. Она снова и снова хотела его, словно стремясь утопить в страсти свои тревоги. Анвар не возражал. Он воображал, что понимает ее, и кроме того, она носила его ребенка, и стало быть, была ему вдвое дороже и роднее.

На следующее утро Анвар проснулся окоченевший и промокший от росы и в резком свете дня начал и сам беспокоиться о том, что скажут их семьи.

— Послушай, — предложил он Cape. — Пойдем-ка сейчас со мной! Мы поговорили бы с Риа, может, она чего и посоветует. В любом случае лучше сначала все рассказать ей.

Сара закусила губу.

— А это обязательно? Разве ты сам не можешь ей сказать? Потом?

— Нет, — Анвар решительно взял ее за руку. — Рано или поздно нам придется это сделать. Пошли, я уже опаздываю, и маме придется самой открывать магазин, а она так и не научилась зажигать эту проклятую плиту. — Анвар быстро устремился вверх по тропинке. Сара неохотно поплелась за ним.

У магазина уже толпились нетерпеливые покупатели, и Анвару пришлось плечами прокладывать дорогу себе и Саре. Когда они вошли, Риа склонилась над кучей лучин и хвороста: ей, как обычно, никак не удавалась растопить печь.

То, что произошло дальше, навсегда запечатлелось в памяти Анвара и долгие годы преследовало его в ночных кошмарах. Не успел он опомниться, как мать взяла с полки лампу и вылила ее содержимое на бревна.

— Нет! — закричал Анвар, но было уже слишком поздно. Мать высекла искру, и печь словно взорвалась. Риа оказалась в огненной ловушке, ее волосы и одежда вспыхнули.

До конца своих дней Анвар так и не смог понять, что же случилось потом, только помнил, что закричал нечеловеческим голосом «Стой!», и туг же мощный всплеск таинственной силы, поднявшись неизвестно откуда, распластал юношу по стене, и пламя погасло. Немедленно.