Кто-то привел пекаря. Словно в тумане Анвар чувствовал руки отца на своем горле, и слышал его голос, визжащий:

— Это сделал ты, ублюдок! Ты убил ее!

От ужаса и потрясения Анвар даже не пытался защититься. Четверо здоровых мужиков с трудом оттащили пекаря прочь. Даже когда Торл успокоился и выслушал рассказ о том, что произошло, то все равно продолжал смотреть на сына с холодной ненавистью. Кругом толпились люди. Кто-то предложил отвести домой рыдающую Сару, а сыровар из соседней лавочки взялся доставить домой Анвара и его отца. Тело Риа, завернутое в одеяло, везли за ними на другой телеге. Добряк сосед уложил Анвара в постель и напоил отваром, от которого юноша моментально уснул.

Его разбудили голоса.

— Я и так слишком долго держал у себя этого ублюдка, — ядовито говорил Торл. — Только при этом условии она согласилась выйти за меня, а ради такой бабы можно было и потерпеть. Впрочем, она так и не призналась, кто его отец

— я думал, что это какой-нибудь купец, слишком богатый, чтобы жениться на ней, после того как ее семья вконец обнищала, но теперь, когда Анвар погасил огонь, — а мои слова подтвердит дюжина свидетелей, — совершенно ясно, что в свое время Риа снюхалась с одним из ваших людей, повелитель.

— Правда? — Другой голос был приглушенный и резкий. — Это серьезное обвинение, пекарь. Ты знаешь, что связи между смертными и Волшебным Народом неприемлемы для обеих рас.

— Конечно знаю, повелитель. И думаю, что именно поэтому Риа бросили, когда она забеременела. Сегодняшняя история с Анваром — прямое тому подтверждение, так что теперь он в вашей власти. Мне плевать, что вы с ним сделаете, только заберите парня отсюда. Я больше не желаю его видеть!

Наступило долгое молчание, а потом снова заговорил незнакомец.

— Ну что ж, хорошо, но при условии, что ты не станешь на каждом углу трезвонить об этой истории. Если даже кто-то из Волшебного Народа и допустил оплошность, я не хочу, чтобы это стало предметом уличных сплетен. Подпиши, пожалуйста, бумагу, согласно которой он поступает ко мне в услужение до конца жизни.

— Я подпишу все, что угодно, лишь бы избавиться от него!

— Тогда я заберу его прямо сейчас! — Жесткая рука грубо встряхнула Анвара за плечо, и он увидел над собой угловатое ястребиное лицо Верховного Мага. — Поднимайся, парен», — рявкнул он. — Ты пойдешь со мной!

***

— Пошевеливайся, болван! — Миафан яростно дернул за веревку, которой связал запястья своего нового раба, и подстегнул лошадь. Юноша с криком упал, разбивая в кровь колени и руки. За время их мучительного путешествия по улицам на Анваре не осталось ни одного живого места. Лишь проскакав несколько ярдов, Миафан понял, что на этот раз парню подняться не удалось, и с проклятьем натянул поводья. Не хватает еще нарваться на какого-нибудь не в меру любопытного стражника, и тогда весь город будет болтать «о жестокости проклятых волшебников»! Верховный спешился, благодаря судьбу за то, что час уже поздний и улицы почти пусты. Анвар валялся в грязи и судорожно всхлипывал. «Там тебе и место», — презрительно подумал Миафан.

— Поднимайся, ты! — Вне себя от ярости маг пнул свою жертву, юноша болезненно дернулся, но остался лежать неподвижно.

— Нет уж, погоди, тебе еще рано подыхать! — пробормотал взбешенный Миафан и с яростной, магически увеличенной силой поднял Анвара и небрежно швырнул поперек седла, стараясь не смотреть мальчику в лицо: он был слишком похож на Риа.