– Мне нравятся её волосы, – говорит Элисон. – О боже, я надеюсь, что понравлюсь ей. Я имею в виду, стать частью четырехугольника, в котором уже есть три сестры, это будет…

– Потрясающе, – говорю я, обнимая её. – Всё в Беркли собирается быть потрясающим.

Особенно учитывая, что Шон тоже там будет.

Я устремляюсь сквозь толпу и после секундной давки я оказываюсь перед Харпер, Бетси и Шоном.

– Пойдемте, нам пора! – говорю я.

– Тебе тоже необходим твой момент, дорогая, – говорит Харпер. – Это твой момент.

Я люблю то, как она активизировалась, когда мама покинула нас; она и Мейсон странно похожи, как неженатые суррогатные родители. Она отвечает за то, чтобы я была сыта, в то время как он отвечает за скудные средства из маминого трастового фонда.

Харпер говорит мне и Шону задержаться для фотографии, и я знаю, по тому, как она улыбается, что эта фотография попадет в рамочку. Наконец все готовы двигаться дальше; мы идём к машине Харпер, мы с Шоном держимся за руки.

– Поздравляю, – говорит он, целуя мои запястья.

– И тебя, выпускник, – говорю я, легонько толкая его.

Мы почти дошли до машины, когда из ниоткуда появляется Мейсон.

– Привет, Лиззи. Поздравляю.

– Спасибо. И спасибо, что пришел.

– Я счастлив быть здесь, – говорит он, доставая что то из кармана. – Но я хотел отдать тебе это. – Он протягивает мне маленькую коробочку; мой желудок делает сальто, потому что я практически уверена, от кого она.

– Мама? – спокойно спрашиваю я. Он единожды кивает, прежде чем легонько похлопать меня по плечу, развернуться и уйти.

– Этот парень такой странный, – говорит Шон, когда Мейсон вне зоны слышимости.

– Да, но он великолепен.

В машине я открываю коробку и нахожу ожерелье с подвеской в виде маленькой птички. В мгновение ока всплывает воспоминание: мама поёт мне, чтобы я уснула, когда я была маленькая. Она всё время пыталась спеть «Огонек, огонек» или «До свидания, малыш», но я говорила: «Нет, спой „Три маленькие птички“».

– Это глупо, – протестовала она, смущаясь песни, которую сама же и написала.

– Она единственная, которая мне нравится, – говорила я. И, в конце концов, она пела именно её.

– Мило, – говорит Шон, указывая на ожерелье.

– Да, так и есть, – говорю я, вытирая слезу, прежде чем он увидит. Бетси смотрит назад, на ожерелье в моей руке, затем улыбается.

– Прямо как в песне, да? – спрашивает она.

– Прямо как в песне.

С переднего сиденья Бетси начинает тихонько напевать. После всех этих лет, после всего, что случилось, я всё ещё помню слова.

Маленькие птички, маленькие птички выстроились в линию – посчитаем их: 

Один, два, три! 

Окрашенные в синий цвет, сидят на виноградной лозе – посчитаем: один, два три! 

Одна ест червей, вторая высоко поёт, третья гоняет пчел и бабочек. 

Маленькие птички, маленькие птички выстроились в рядок; вы выглядите одинаково, но это не так. 

Летите, маленькие птички, летите.