— Так ты согласен нам помочь?

— Я уже сказал, Ник, — для меня это честь.

— Спасибо, Вилф Анзор. — Урсис вытянул ноги к огню. — Это решает все — кроме технического оснащения. — Он довольно попыхтел своей трубкой и снова заулыбался. — И тут на сцену выходишь ты, милый мой князь Анастас Алексий.

— Я? — Бородов с неподдельным удивлением приложил руку к груди. — Какую же роль старик вроде меня может сыграть в галактической войне?

— Роль министра космической промышленности, — с басовитым смешком ответил Урсис. — Не знаю никого, более подходящего для этой работы.

— Матерь Вута, — прошептал Бородов и покосился на Брима, словно извиняясь за авалонское ругательство. — Что это взбрело тебе в голову?

— Анастас Алексий, уж не думаешь ли ты, что твое былое финансирование «Шеррингтона» и «Красны-Пейча» прошло незамеченным? Два твоих взноса как раз и позволили выпустить первую модель «Звездного Огня».

— Николай Януарьевич, — ахнул Бородов, вытаращив глаза, — где… где ты наслушался этих небылиц?

— Скажешь тоже — небылиц, — засмеялся Урсис, наполняя свой бокал из графина. — Ни для кого не секрет, что создание ЗБЛ-4 и ЖМ-2 тоже частично финансировалось и, скажем так, энергично пробивалось неким неизвестным меценатом…

Бородов сокрушенно покачал головой.

— Николай Януарьевич, как ты можешь!

— Успокойся, дружище. — Урсис встал и положил лапу ему на плечо. — Твое имя никогда не будет предано гласности. Но мы, те, кто знает, вдвойне ценим твои былые услуги и настойчиво требуем, чтобы они продолжались.

— Николай Януарьевич, — сказал, закрыв глаза, Бородов, — даже если бы я сознался в подобной подпольной деятельности — а я, заметь себе, этого не делаю, — почему ты думаешь, что я смогу действовать столь же успешно под вездесущим оком гласности? Тебе не приходило в голову, что это может быть стеснительно? Разве не довольно быть братом великого князя, чтобы предпочитать безвестность славе?

Брим, затаив дыхание, смотрел на Урсиса. Тот помолчал, потом сжал губы и кивнул, словно приняв важное решение.

— Анастас Алексий, — сказал он, продолжая говорить по-авалонски даже в этот эмоциональный момент, — никто в галактике не уважает твою частную жизнь больше, чем я. И мало кто знает тебя так долго и так хорошо, чтобы понимать, как тщательно ты ее оберегаешь от посторонних глаз. Но пришло время, дружище, когда каждый из нас должен подумать не о себе, а о чем-то гораздо более важном. Так же, как во время первой войны с Облачниками, когда мы с тобой пошли служить на Флот. Понимаешь, Анастас Алексий? Пора снова отдать жизнь общему делу — иначе мы теряем Содеску.

В сумерках, освещенных только огнем камина, Бородов еще глубже ушел в свое кресло, явно перебарывая себя. Наконец он пошевелился и медленно встал, оказавшись лицом к лицу с Урсисом.

— Ты прав, Николай Януарьевич, — сказал он звучным, молодым голосом, которого Брим не слышал у него уже много лет. — Порой избыток комфорта заставляет тебя забывать о том, что ничто не дается даром. Можешь на меня рассчитывать. — Он поднял свой бокал. — Выпей с нами, Вилф Анзор.

— Выпей, — поддержал Урсис, — ибо многое в судьбе Содески будет отныне зависеть от нас.

Захваченный общим подъемом, Брим встал и чокнулся с ними.

— Мы под снегом, под дождем на Содеску все пойдем! — хором произнесли все трое.