|
Молчавший и подозрительно озиравшийся вокруг Бей-булат слез с коня, сам развязал человека, посадил на землю. Но человек повел кругом глазами и повалился на бок. – Тебе, атаман, не придется теперь платить за него десять арб серебра! Даром достался, – сказал Бей-булат. – Да неужто это вы привезли атамана Грицая Ломова? – И Татаринов кинулся к Ломову. – Грицай! Грицай! Тот, в знак подтверждения, кивнул головой. – Грицай! – закричали столпившиеся. – Боже! Из такого орла что сделали чертяки?! Да побить вас тут же у ворот надобно! А вы, видно, за деньгами приехали! Бин-бир-хан джары вам в глотку! (Тысячу и один кинжал вам в глотку!) Поганые! – кричали казаки. – Ай-яй, – сказал Джем-булат. – За наше добро вы хотите отплатить нам злом?.. Грицаю Ломову принесли воды. Он жадно выпил три кружки сразу, приподнялся и, собрав силы, радостно крикнул: – Здравствуй, родное войско Донское! – Грицай! Ей-богу, наш Грицай! – заговорили, загалдели вокруг. А он, припоминая давний пароль, тихо-тихо пропел: – Грицай! – обнимая Ломова, проговорил Алексей Старой. – Рад видеть тебя. Но что же они сделали с тобой?.. Вы денег за Грицая хотите? – спросил он черкесов. Бей-булат и Джем-булат в один голос ответили: – Нет! – А что же вы тогда хотите? – Ничего! – Зачем же вы рисковали своими головами? Вернетесь в аул, вас же прирежут! – Нет! – сказали они. – Мысами прирезали многих… А он, – Джем-булат указал на Бей-булата, – он своего отца убил, чтобы не воевать против русских… – Да ну?! – раскрыли казаки рты. – Клянусь аллахом! – А он, – сказал Бей-булат, указывая на Джем-булата, – сделал то, же самое. Только мой отец был простой горец, я ношу черную бурку, а его отец, Кучук-булат, был вали, Джем-булат белую бурку носит. Вали хотел, да и мой отец тоже, чтобы Джем-булат и я стали предводителями войска, которое собрал вали с турецким пророком Эвлией Челеби в поход против Азова. Мы не стали держать руку его и сторону султана. – Ой, ну?! Не врете ли? – Старый Кучук-вали сказал Джем-булату: «Все идут, а ты не хочешь идти под Азов, не хочешь убивать гяуров? Ты мне больше не сын. Ты абрек». Сердце Джем-булата не могло выдержать таких слов, и он прирезал старого Кучук-булата кинжалом… Казаки и казачки, окружившие черкесов, с любопытством рассматривали их. Оба глазастые, быстрые, с орлиными носами, черноволосые. Широкое лицо Бей-булата было смуглое, загорелое, черное, как у негра. Лицо Джем-булата – чистое, белое, изнеженное. Глянув на них, можно было без ошибки сказать: хлеб они ели не за одним столом, кормили их разные матери. – Скажи-ка ты, орлы какие горные! – проговорил один старик. – Вот это я понимаю, Кавказ! Не хотят воевать джигиты за турку поганую… И верно. Почто он им сгодился, турок? Налетают на них, как шакалы. Земли их разоряют. Людей в неволю угоняют. Нет житья от басурманов. Не выдержали орлы! Хорошие ребята. Ладные… Батьков своих побили, врагов поприрезали, привезли Грицая Ломова. Вот что нам дорого. Да и сами на нашу сторону подались… – Обманут, – сказал кто-то. – Не обманут, – возразил Татаринов. – Изменят! – Не изменят! – Слазутничают. Прирежут кого-нибудь и сбегут… – Ну-ну! – пригрозил Татаринов. |
