В общем, был разработан список работ, приглашены жители, резчики вырезали из дерева штампы талонов, которые и были отпечатаны. За дополнительный паек люди стали активней работать. Разбирали ненужные деревянные строения, дерево с которых свозили в отдельные места. Дальше дерево пойдет либо на приготовление еды в костёр, либо на ремонт разрушений, либо на изготовление стрел — это уже мастера решали, какое куда. Размещали по городу большие ящики с песком или бочки с водой для тушения пожаров.

Естественно, на одном месте Элайна не сидела, мотаясь из одного конца города в другой, наводя шороху среди чинуш. Куда она направится в следующий раз, не мог предсказать никто. Потому среди чиновников Элайна пользовалась особой «любовью». Особенно после того, как несколько из них отправились на каторгу добывать деревья в окрестном лесу, когда были пойманы за вымогательством взяток у прибывающих крестьян. Ругали они Элайну, правда, только мысленно. Вслух боялись. Во-первых, люди уже успели проникнуться уважением к герцогской дочке, которая, не чинясь, могла пообщаться с кем-нибудь, расспросив про их путешествие сюда, пошутить с детьми, рассказать какую-нибудь коротенькую смешную историю им. Потому на ругань в адрес Элайны могли по-крестьянски вдарить. Во-вторых, хмурый вид гвардейцев герцога, неизменно маячивших за спиной девочки, как бы намекал, что шипеть в её сторону не рекомендуется, а то шипеть потом придется всю жизнь. Гвардейцы не крестьяне, одним тумаком не ограничатся.

А еще и весь магистрат стоял на ушах, вынужденно работая весь день, ибо Элайна, не стесняясь, могла и парочку гвардейцев отправить за отсутствующим членом магистрата.

— Отдыхать некогда, — постоянно утверждала она. — Потом отдохнем, а сейчас нам город готовить к обороне нужно. Я хочу знать, за что отвечает каждый из членов магистрата! Список с этим мне на стол через два часа — потом съезжу проверю, как там дела идут.

Может, Элайна и не разбиралась в тех вопросах, которые сейчас решал магистрат, но вот как заставить людей работать, представление имела. И так же понимала, что одно её присутствие заставляло всех вокруг шевелиться быстрее, чем беззастенчиво пользовалась. Ей даже говорить ничего не нужно было. Просто стоять и с глубокомысленным видом изучать какие-нибудь документы или что-то писать в своём дневнике.

Один член магистрата, не выдержавший такого темпа работы, попытался прикинуться больным. Элайна посочувствовала и своей властью уволила его, заменив на более молодого и здорового, заметив, что здоровье надо беречь, пусть теперь больной отдыхает и ни о чем не волнуется. Поскольку сейчас Тарлос официально находился на военном положении, где вся власть была сосредоточена в чрезвычайном комитете обороны, в котором официально председательствовала Элайна Райгонская, то такая возможность у неё была. В общем, магистрат её тоже сильно «любил». Они, правда, еще попробовали пожаловаться на неё капитану Дайрсу. Тот выслушал их, а потом велел выгнать всех вон.

— Леди Элайна Райгонская по приказу герцога сейчас замещает его, и её приказы равносильны приказам самого герцога. Потому если она прикажет вас повесить — повешу, — вдогонку сообщил он им.

А самой Элайне эта чехарда проверок и контролей помогала отвлечься от тревог по поводу ушедшей армии. Как там у них всё сложится? Сумеют сработаться граф и сын рыбака? Сделают, что должны? Сумеют вернуться?

Потому вернулась в цитадель она вымотанной до предела и устало брела к себе, когда в коридоре ей попалась какая-то девушка лет тринадцати на вид, наряженная в дорогое парчовое платье. Элайна на автопилоте слегка отстранилась с пути, пропуская. Хотя должны её пропускать… Элайна мысленно плюнула на этикет — хотелось добраться до кровати и спать, а не доказывать всем встречным, что вот это чумазое нечто в мальчишеском костюме — дочь герцога.