Когда Аргот малость утихомирил приятеля, остальные стали задавать вопросы по пройденному. Просили помочь с тем или иным методом работы с аурой, который у кого-то не получался. Кто-то плохо ладил с голубой аурой, кто-то с зелёной. Элайна терпеливо слушала, просила показать, как они делают. Указывала на ошибки и неточности.

Наконец, и она утомилась.

— Ну, а дальше уже с вашим учителем тренируйтесь. Уверена, он лучше меня сможет вам помочь освоить те методы, которые реально нужны для выживания. Теория и практика всё-таки отличаются. Я могу вам объяснить теорию, показать, как тренироваться. Но вряд ли смогу показать то, что вам может реально понадобиться в жизни. Просто не знаю. И не уверена, что владею необходимым вам умением. Потому всегда стоит слушать опытных людей. Ваш учитель может и не знать теории, но он живой, а это главный критерий важности необходимых вам знаний. Так что тренируйтесь.

Элайна кивнула Архию Судину и торопливо удалилась, пока кому-то не пришёл в голову очередной вопрос.

— Ваша светлость, это зеркало ведь действительно очень дорогое, — заметил один из гвардейцев. — Вы уверены, что хотите его оставить им?

— Что такое «дорого»? — несколько меланхолично отозвалась Элайна. Это занятие весьма утомило её. — Вы не задумывались об относительности этого понятия?

— Относительности?

— Да. Вы говорите дорого… Скажите, кто больше заплатил за вещь: человек, что отдал за неё десяток грошей, или тот, кто отдал десять золотых?

— Э-э… Конечно же, тот, кто заплатил золотом.

— Правда? А если у первого человека это были последние деньги, а заплатил он за лекарство для больной дочери? А у второго эти десять золотых обычные траты за день? А купил он новую серебряную чесалку для спины. Так кто из них потратил больше? Кто отдал последнее или, кто этих трат даже не заметил?

— Я… Я не знаю, ваша светлость.

Элайна глянула на гвардейца. Вздохнула.

— Жаль, — сообщила она. — Но поверьте, от потери этого зеркала герцогство не разорится, а вот кому-то из тех детей, возможно, спасёт жизнь.

А на вечернем заседании капитан Дайрс представил план по прорыву отряда наёмников.

— Через три дня перед самым рассветом мы попробуем всё сделать. Но до этого нам придётся делать вылазки, чтобы приучить гарлов и заставить их сместить свои силы от места реального прорыва.

— А гарлы идиоты? — поинтересовался граф Ряжский. — Нет, я, конечно, не военный и могу что-то упустить, но если мы будет атаковать где-то в стороне, то гарлы не задумаются, куда именно мы пытаемся прорваться? Понятно, если бы мы пытались прорваться к строящимся машинам, но бить в пустоту…

— Потому мы и постараемся прорваться к осадным машинам, а потом нанесём удар по вот этому крупному лагерю, — Картен показал на нарисованной схеме один из лагерей гарлов. — С одной стороны, лагерь вроде как расположен удачно, на возвышении. А с другой из соседних лагерей туда трудно перебросить помощь. Нужно сыграть на разобщённости гарлов.

— И чего мы добьёмся?

— Гарлы тоже понимают, что для нас их машины наибольшая угроза, потому всегда будут ждать атаки по ним. И когда мы так сделаем, то помощь они перебросят отсюда и отсюда, — Картен ткнул в два лагеря на схеме. — И вот тогда мы сможем атаковать здесь. И если мы сумеем захватить лагерь и сжечь там всё, то и остальные задумаются. И в нужный момент уже не так охотно дадут подмогу при следующей атаке.