— Господин Строж, с этой проблемой могли бы подойти ко мне, я бы подсказал вам некоторые возможности. Мы все тут понимаем, что суд — это не ваш профиль, но вы с таким упорством всё пытались сделать сами… мы все решили, что для вас тут что-то личное, и не вмешивались.

Строж перевел ошалевший взгляд на графа. Моргнул, видимо, приходя в себя. Капитан же вообще не понял в чем проблема.

— У вас же есть помощники, чего вы им не приказали всё сделать? Это же раньше у вас в подчинении только городская стража была, там те еще организаторы служат. Но сейчас-то? В общем, не занимайтесь ерундой, устройте уже девочке приятное. Хочет она открытого суда над предателями, так чего вы там тянете?

Строж ушел молча. А после заседания совета, когда Картен вызвал к себе Харта Тангса для обсуждения ночной вылазки, тот со смехом рассказал Картену, что впервые видел, чтобы кто-то так пытался напиться. Заявился в трактир, из которого его, между прочим, сюда и выдернули.

Сочувствия Картен не проявил, но в чём-то согласился:

— С нашей леди, Тангс, частенько хочется напиться. Особенно если ей что-то в голову придёт, и она начнет всех доставать расспросами. Или поручениями. Вот как с этим судом. На кой он сдался? Повесить и всего делов. А почему, кстати, пытался?

— Да там явился кто-то из его подчиненных, что-то сказал и тот удалился. А что, так плохо всё?

— Признаться, Строж сам виноват. Леди до сих не может простить ему, что тот её при встрече сумасшедшей назвал. Вот и издевается периодически… причём всё происходит вежливо до приторности. Ни в чем не упрекнешь. Леди умеет так. Извинился бы давно, и всё бы закончилось. А он, видимо, гордый…

— Или не догадывается, — усмехнулся Тангс. — Ты бы намекнул ему, что ли. Вдруг действительно не сообразил.

— Хм… А знаешь, он может и не сообразить. В некоторых вопросах он полнейший тугодум. Но даже так… Вот неужели он не догадался ни у кого помощи в этом деле попросить? Или, типа, если леди поручила это дело ему, то он лично должен со всем этим бегать?

— А наша леди за всем этим наблюдала и веселилась? Страшный она человек.

— Она не настолько монстр, — хмыкнул Картен, но задумался. — Однако полной уверенности у меня нет.

— А вы-то чего не помогли?

— Полагаешь, у нас своих дел нет? Ну бегает и бегает. Может, проверяет что? Или контролирует? Я сам, порой, также ношусь, когда нужно проверить исполнение каких-то поручений. Он взрослый малый, нужна помощь, мог бы попросить.

— И когда теперь этот суд?

— Да фиг его знает, когда теперь всё подготовят. Полагаю, когда наёмники придут, сейчас, сам понимаешь, не до этого. Все в подготовке… Собственно, для того тебя и вызывал, чтобы обсудить сегодняшнее решение комитета…

Тангс выслушал молча, но повышения звания до сотника энтузиазма у него не вызвало. Тангс некоторое время сидел молча, переваривая новость.

— Ты уверен, что я справлюсь? — поинтересовался он, наконец.

— Справишься. В чём сомнения?

— Ты опытнее.

— Если у тебя есть сомнения, давай кого другого назначу командовать вылазкой.

— Нет-нет, ты не понял. Я говорил именно про тебя.

Картен вздохнул.

— А у меня прямой запрет на участие. Причем очень даже жесткий. Сказали, что нефиг рисковать членом комитета обороны в рядовой вылазке. Мол, в ночном бою разное возможно.

Тонг почесал макушку.

— Ну так-то они правы, пожалуй, твоя голова важнее целой, а не проломленной…

— Вот спасибо за поддержку, друг! Думал, посочувствуешь хоть.