Шольт сглотнул и нервно обернулся. Гвардейцы, явно слышавшие весь разговор, улыбнулись и дружно положили руки на ножи. Шольт споткнулся и едва не упал, благо Аргот поддержал. И успокоил, укоризненно глядя на Элайну.

— Да не пугайся ты, никто бы тебя не убил… Просто закрыли бы в темнице до конца осады, когда твои тайны уже никого не интересовали бы.

Шольт, уже сообразивший, что над ним издеваются, вырвал руку и отряхнулся.

— Да ну вас… Какие все тут добрые. Одна горло режет, другой в темницу сажает… Так куда мы теперь?

— На наше место, — хмыкнула Элайна. — Надо подумать и запросить донесения, которые наверняка отправляли в комитет. Точнее я сначала туда, их прочитаю и к вам. А вы меня подождёте на месте. Капитан Дайрс прав, просто наблюдая за какой-то точкой на поле боя всей картины не получишь. Возвращаемся…

Глава 14

Лат молча выслушал доклад Вальда.

— Вторую ночь подряд атакуют и вчера целый день эти странные наскоки. Вот чего они добиваются?

Вальд промолчал. Его самого мучил тот же вопрос. Самое главное, он совершенно не мог понять, чего добиваются лакийцы. Ну, первая ночная вылазка понятна, пытались они пробиться к осадным машинам или отвлекали — неважно. Может, чего другого пытались достичь. Но вот эти постоянные наскоки днём… Зачем? Потери у них… ну, десяток раненых, двое погибли. Если цель нанести им хоть какие-то потери, то их армию они так несколько лет будут уничтожать. Да еще этот бардак… Бардак!!!

— Лат, ты ведь говорил, что собирался после первой ночной атаки навести порядок?

— Ну да. Сам видел, что там творится. В основном из-за этого хлама в первую ночь лакийцам и удалось всё так успешно.

— А во вторую?

— Тоже… Полагаешь дневные атаки…

— Не дали тебе ничего сделать. Ты постоянно мотался из одного конца лагеря в другой. Да и я тоже.

Лат нахмурился. Глянул на встающее солнце. Только что закончилась вторая атака лакийцев, и опять непонятно, куда был направлен их основной удар. В отличие от первой ночи, они атаковали по трём направлениям сразу.

— Значит, за сегодняшний день мы должны сделать всё возможное, чтобы третьей ночью атака у лакийцев не получилась.

Получив ясную цель, Лат снова выглядел энергичным и готовым действовать.

— Есть еще кое-что, — вздохнул Вальд. — Вот это обнаружили у погибших лакийцев. Практически у всех. — Вальд вытащил из кармана несколько листков бумаги или куски ткани с рисунком или вышивкой.

Лат глянул, сначала удивленно на друга, чего это он ему какие-то рисунки хочет показать, потом на сами картинки. Разглядел, замер. Схватил сначала один листок, потом платок с вышивкой. Рука сжалась вместе с платком в кулак.

— Я вырву этой девчонке сердце!!! Я буду медленно поджаривать её на костре!!! И все будут говорить, что я слишком милосерден!!! Конечно же, воины эти рисунки видели⁈

— Я тебе не все принес, там еще много разных. Их уже многие посмотрели и передают другим… Воины возбуждены… Боюсь, как бы они снова не пошли на штурм… Надо бы успокоить…

Лат снова глянул на листок, на котором было изображение дочери герцога, дающего пинка под зад волку-берсерку, сам волк, поджав хвост, пытался убежать. Рисунки на картинках были разные, но суть одна… И если воины это видели… Вождь выматерился так, как давно уже не выражался. Порядок… Сейчас надо успокоить всех… Мало ему было флага!!!

Лат вскочил на коня и помчался к ближайшему лагерю, попутно приказав сопровождающим отправить гонцов к вождям…

Три часа!!! Три часа он убил на то, чтобы убедить всех не пороть горячки.