Когда Айк все обдумал и пришел к определенному решению, ему стало легче. Сестра или даже Гордон, наверное, сказали бы, что он чересчур осторожен. Возможно, так оно и было. Просто он не хотел завалить дело с самого начала.

Было уже поздно, когда он ушел с пирса. Айк пересек прибрежное шоссе и направился к Мейн-стрит. Который час, он не знал, но видел, что бары уже закрылись и улицы обезлюдели. На перекрестке Мейн-стрит и Ореховой мимо проехал приземистый «шевроле» с хромированными надкрыльями; его шины мягко прошелестели по мокрому асфальту. Через тонированные стекла Айк не видел, сколько людей было внутри. Машина обогнала его немного и вдруг замедлила ход, словно кто-то в салоне наблюдал за ним. Он уже хотел свернуть, но тогда ему пришлось бы двигаться в том же направлении, что и странная машина. Вспомнив предостережение старухи Адамс, он перешел на другую сторону и продолжал быстро идти по Мейн-стрит, не вынимая из карманов сжатые в кулаки руки.

В конце квартала был незастроенный пятачок и росли какие-то деревья. Он немного постоял под защитой отбрасываемой ими тени, ожидая, не появится ли «шевроле». Машина не показывалась, и он уже собирался уйти, как вдруг что-то привлекло его внимание. Со своего наблюдательного пункта Айк мог видеть переулок, расположенный параллельно Мейн-стрит, за выходящими на нее домами. И там он заметил мотоцикл.

Он вышел из-за деревьев и крадучись подобрался поближе. Оказавшись у входа в переулок, Айк узнал престоновский «Накл». Сразу вслед за тем он увидел и самого Престона. Байкер стоял в конце переулка, опершись рукой на шершавые темные кирпичи задней стены дома. В метрах трех над землей горела электрическая лампочка без плафона, от которой на выщербленный асфальт ложилось бледное пятно.

Престон разговаривал с каким-то человеком. Собеседника почти не было видно, потому что его скрывала массивная фигура Престона. Айк сумел разглядеть только светлые волосы. Все же он решил, что говорит Престон, а тот человек слушает. Но о чем шел разговор, он не слышал и не мог подобраться поближе. Оставаться на месте было тоже опасно — в любой момент его могли заметить. Что-то подсказывало ему: лучше держаться на расстоянии. Кроме того, Айк узнал дом, возле которого они стояли, и насторожился. Насколько он мог судить, это был магазин, торгующий снаряжением для серфинга, первый, куда заходил Айк, когда искал доску.

Истолковать этот факт можно было, конечно, по-разному, но спокойствие, которое Айк обрел на пирсе, испарилось. Тревога не покидала его всю дорогу домой, ночью и в серые предрассветные часы. Однако с восходом солнца он уже был на ногах. Натянул укороченные джинсы, затасканную майку, повесил на шею полотенце, под мышку взял доску. Бессонная ночь позади, и сейчас полный решимости он шел по прибрежному шоссе к тем пляжам, что к северу от города.

Здесь, в северной части, все было по-другому. Город и шоссе с пляжа не просматривались. Куда ни бросишь взгляд, видны пустынные каменистые холмы, усеянные полчищами поскрипывающих нефтекачалок и покрытые черными нефтяными пятнами. Унылый серый пейзаж «оживляли» лишь разбросанный мусор и черные следы от костров. Все камни и плиты, куда только можно было добраться, пестрели надписями, свастиками и испанскими именами. Айк вспомнил, что ему говорили про северные пляжи — владения молодежных банд, куда с заходом солнца стекаются шайки с удаленных от моря окраин — Лонг-Бич и Санта-Ана.