Айк скоро привык к разительному контрасту между уродством земли и красотой моря. Здесь он был еще более удивительным, чем на других пляжах. Временами море было как земля — однообразное, плоское, цвета бетона. Но вдруг под лучами солнца вода словно вспыхивала и рассыпала искры, море оживало и волны превращались в самоцветы. Несмотря на все легенды о якобы найденных кем-то останках человеческой плоти, Айк решил, что ему нравится это пустынное место и тишина, нарушаемая только звуками прибоя да криками чаек. Он стал приходить на северный пляж каждое утро. Ему очень нравилось пробираться сюда по холмам, стараясь не потерять равновесие. Внизу простирался океан, а легкий ветерок ласково овевал лицо. Но больше всего ему нравилось ощущать прилив крови, когда он сбегал вниз по тропинке и входил в воду. Тело сразу цепенело от холода, но тут накатывала первая волна и уносила с собой все, кроме памяти об этом миге.

Волны зарождались где-то далеко в море и шли к пляжу длинными белыми пенистыми грядами. В каких-то местах из пенящейся воды начинала формироваться новая волна, потом она катилась к берегу и разбивалась в нескольких метрах от него. Момент, пока зарождалась новая волна, и ловил Айк. Он подгребал совсем близко к этому месту, давал стене белой воды подхватить свою доску и пытался встать на ней на ноги. Обычно, как только волна сходила, он сразу же падал. Доска устремлялась вниз, и он слетал с нее, но иногда, успев уцепиться, пытался вскарабкаться обратно. Но вот однажды утром все произошло иначе, чем обычно. Айк удержался на ногах! Огромная волна подхватила его доску и повлекла за собой, выше, дальше. Он развил большую скорость, чем когда-либо, но оказалось, что так даже легче. Волна медленно опадала, начиная воссоздавать себя заново. Айк пригнулся, доска под ним слегка качнулась. Спереди поднималась прозрачная, отороченная белым волна, и на этот раз он не столкнулся с ней, а взлетел на нее. Он оседлал волну. Волна стремительно росла и снова начала опадать, но в это мгновение он потерял равновесие и плюхнулся в воду, а в нескольких сантиметрах от него пулей просвистела доска.

Айку хотелось кричать от счастья. Он попал в волну! Теперь понятно, почему орали и улюлюкали серферы у пирса. Ему пришлось сплавать за доской к берегу. Поднимая тучи брызг, он побежал по мелководью. Нет, он не уйдет сейчас отсюда. Айк долго сидел на своей доске, почти зарывшейся в мокрый песок, и неотрывно смотрел на белые гряды, в которых отражалось поднявшееся высоко солнце. Он старался запомнить каждую деталь того, что с ним произошло.

Весь день он думал об этом, бродя по пустырям между чахлыми пальмами. Изгороди теперь казались ему зелеными стенами. Он представлял, как демонстрирует высший класс, как качается на волнах, и его руки сами поднимались навстречу невидимым брызгам.

Ему нужно было кому-то все рассказать, и он решил разыскать Престона. Тем более что с той ночи Айк ни разу его не видел.

Он нашел его в мастерской Морриса. Моррис куда-то вышел, и Престон был один на заднем дворе. Байкер сидел на колесе старого мотоциклетного прицепа, повернувшись лицом к переулку. Возле него стояла упаковка с шестью банками пива.

Когда Айк подошел, Престон поднял глаза.

— Гляди-ка, — сказал он, — Малыш Билли собственной персоной.

Айк обошел закуток для покраски и приблизился к прицепу. Теперь он заметил еще одну такую же упаковку, но уже пустую.

— Пива хочешь? — спросил Престон и, не дожидаясь ответа, перебросил ему банку.