— Нет, я не понимаю. Это с ведома Престона тебя поколотил Моррис. Это Престон зарезал друга Хаунда. Он просто тупой байкер, такой же, как все остальные. Понятия не имею, что ты так за него держишься, вместо того чтоб поближе сойтись с Хаундом. А Хаунду ты нравишься.

Он решил больше не спорить с ней насчет Престона.

— С чего ты взяла, что я ему нравлюсь?

— Ну взять хотя бы, что он называет тебя братом.

— Он всех так называет.

— Нет, не всех.

Айк смотрел на нефтекачалку и пытался решить, стоит ли обращать внимание на слова Мишель. Если уж ей что втемяшится в голову, разговаривать с ней становилось очень трудно. Но подобное упорство было частью ее силы, а силой девушки он восхищался. Он снова подумал, что ошибся насчет нее. Мишель не безмозглая простушка. Она молода и самостоятельна. Ей до многого пришлось доходить самой. У нее была сильная воля. Айк ни разу не слышал, чтобы она жаловалась. В ее шкафу были единственные приличные джинсы и стильное платьице с распродажи, но именно она купила Айку лекарство, когда ему самому было на все наплевать, не рассчитывая даже когда-нибудь получить свои деньги обратно. Из ее сжатых, лаконичных рассказов он узнал, с чем приходится сталкиваться молодой девушке, ищущей самостоятельности. Взять, к примеру, домогательства работодателей. Эти так называемые мужчины отлично знали о своей безнаказанности, ведь несовершеннолетние беглянки почти никогда не решались обратиться в полицию. Ее пытался изнасиловать управляющий одной круглосуточной забегаловки. Он вытащил нож и держал его у нее между ног. Мишель схватила нож за лезвие, расцарапала управляющему глаз и убежала. Айк видел белый шрам через всю ладонь. Когда она рассказывала такие вещи, то порой напоминала ему Эллен. Особенно этот случай с ножом — Эллен сделала бы так же. Она тоже была сильной.

Внезапно ему захотелось рассказать Мишель об Эллен, о Хаунде Адамсе и о том, зачем он приехал. Он отвернулся от окна и пошел к шкафу. Солнечный свет заливал комнату, и ручки шкафа нагрелись до того, что стали горячими. Айк открыл шкаф — обрывок бумаги с именами был там. Через плечо он спросил Мишель:

— Если я тебе кое-что расскажу, ты сумеешь держать это в секрете? Не говорить ни Джил, никому?

Она кивнула. Айк достал записку и передал ей.

— Это насчет моей сестры.

И он рассказал ей всю историю, как прежде рассказывал Престону: о парне в белом «Камаро», поездке в Мексику и о Хаунде Адамсе. Айк говорил, а она смотрела на него и не выпускала из рук бумажку.

— До тебя я рассказал только Престону. Думал, он поможет.

— Ты так думал?

Он пожал плечами.

— Сейчас я уже не знаю. Не знаю, что он вообще собирался делать. Престон — непростой человек. С ним иногда было трудно говорить. А теперь я и вовсе не могу этого сделать.

— Непростой — это мягко сказано. — Некоторое время Мишель молчала, глядя в пол. — Значит, поэтому ты хотел, чтобы я спросила у Марши, кого ты ей напоминаешь?

Он кивнул.

— Может, она что-нибудь знает.

— Но почему дядя отпустил тебя одного? Ты говоришь, он стоял рядом, когда тот парень все это рассказывал. Почему твой дядя ничего не делает?

— Потому что он думает, что Эллен всегда была шальная и если вляпалась во что-нибудь, то по собственной вине. Ему наплевать.

— А на тебя ему тоже наплевать?

— Не знаю.

— Он же тебя вырастил.

— Он все искал способ, как бы срубить за это деньги с государства.

— В самом деле?

Айк кивнул.

— Ну да. Эллен слышала, как он говорил об этом с бабкой. Она мне и рассказала.

— Ничего себе.