— Что-нибудь придумаем. Все зависит от тебя, брат. Но без доски трудно чему-нибудь научиться.

— Я сейчас без работы, — сказал Айк.

— Слышал. Ты занимаешься мотоциклами. Но в этом городе можно прожить и без того, чтобы сутками ковыряться в моторе. Слушай, забирай какую-нибудь прямо сейчас, а завтра приходи полетать с нами, там ее и проверишь. Потом поговорим об оплате.

В магазине Айку показалось, что Хаунд Адамс сегодня больше похож на дельца, чем на наставника, гуру, каким он знал его прежде. Айк перевел взгляд на доску, что выбрал Хаунд. Она была блестящая, яркая, радужной расцветки, с желтым носом и красной хвостовой частью и более дорогая. Приподнял ее, попробовал, сколько она весит. Доска пришлась как раз по нему. Он еще раз оглядел магазин, взглянул туда, где были сложены подержанные доски и гидрокостюмы и где, как он знал, висели фотографии (отсюда их не было видно). Интересно, когда же магазин отказался от прежнего логотипа и слогана «Оседлай волну»? На новых досках красовались витиеватое «V» и надпись: «На крыльях волны».

Айк взял доску и направился к выходу. Он чувствовал, что Фрэнк и Хаунд смотрят ему вслед.

— До завтра, брат. Встретимся на пирсе. Половим волны вместе, — это сказал Хаунд, теперь уже не скрывавший довольной усмешки. Он проводил Айка до дверей и на прощание махнул рукой. Выйдя на тротуар, Айк махнул ему в ответ. Позади Хаунда маячила фигура Фрэнка Бейкера; тот стоял за прилавком, и руки его по-прежнему были скрещены на груди. Фрэнк так ни разу и не улыбнулся.

Когда Айк добрался до дома, оказалось, что Мишель уже ушла на работу. Он подумал, увидится ли она сегодня с Маршей. Наверное, не стоило ей ничего рассказывать, но дело было уже сделано. И не только это дело. Он взял доску у Хаунда Адамса. Началось.

Положив доску на кровать, Айк внимательно ее осмотрел. Если не считать навороченного байка, который дожидался его дома, в пустыне, это была самая роскошная вещь, какой он когда-либо обладал.

Глава двадцать пятая

На следующее утро Айк поднялся рано. Взяв доску под мышку, он направился к центру, чтобы впервые вместе со старожилами держать утреннюю вахту. Над городом занималась заря: тоненькие полоски голубого и желтого на сером небосклоне. Он замечал ее отблески в каждой витрине, в темных ветровых стеклах автомашин, припаркованных вдоль Мейн-стрит. Постепенно вся улица оживала под лучами просыпающегося солнца.

Он слышал доносящийся из-за прибрежного шоссе рокот волн и пытался по звуку, прикидывая интервалы между ударами, угадать силу прибоя и направление ветра. Айк шел по безлюдным переулкам, мимо «Клуба Таити» и наконец оказался на шоссе. Прежде чем спуститься к морю, он на секунду задержался, окидывая взглядом пустынный пляж и волны, которые, как обычно, накатывали грядами на песок. Горизонт, где сливались воедино море и небо, был неиссякаемым и чистым источником, откуда шли новые и новые волны. Айк подумал, что этот город, прилепившийся к кромке океана, не более чем пылинка, крошечное пятнышко грязи на лике вечности.

Несколько дней перед этим ветер дул с запада, но нынче ночью он уступил место намного более сильному юго-западному. Волны были выше человеческого роста, в такие он еще не рисковал заходить в Хантингтоне. Спускаясь по лестнице, Айк не отрывал от них глаз. «Утренняя вахта» уже была на месте, отвоевывая себе позицию возле пирса. Волны, хоть и немногим больше тех, которые они с Престоном видели на ранчо, были совсем другие. Там они шли широким полукругом, оставляя посередине полосу спокойной воды, где можно было передохнуть. А сегодня волны двигались длинными колышущимися грядами, похожими на пустотелые жернова или паровой каток. У Айка все еще не было гидрокостюма, и он зябко поежился, когда ему пришлось опуститься на мокрый песок, чтобы закрепить поводок.