Только потом Айк понял, что байкеры допустили промах, решившись напасть на них так близко от пирса, где всегда много народу. Наверное, они рассчитывали закончить дело быстро и не ожидали того отпора, какой дал им Борзой. Возможно, у них и вовсе не было никакого плана.

Вокруг вдруг замелькали черно-белые полицейские шлемы. Байкеры даже не пытались бежать; все закончилось так же быстро, как и началось. Вся схватка продолжалась не больше двух-трех минут. И вот уже Айк стоит позади Хаунда Адамса, а на распластанных на капотах полицейских машин байкеров надевают наручники.

Самоанец сумел подняться самостоятельно, но для него пришлось вызвать «скорую помощь». Айк и Хаунд остались одни.

— Вот идиот, — сказал Хаунд, — ну какой же идиот. Связаться с эдакой швалью.

Удивительно, но Айк понял, кого он имеет в виду, и еще более удивительно, что в голосе Хаунда он услышал нотку разочарования, будто тот говорил о своем родственнике, который пошел по дурной дорожке. Не отрывая глаз от моря, Хаунд потряс головой. Очарование раннего утра исчезло. На горизонте не было ни облачка, ярко светило солнце.

— Меня всегда поражал этот парень, — продолжал Хаунд, — он был чертовски, дьявольски талантлив, но сам не понимал, как это у него выходит. Какие он, стервец, резал нижние! Когда волны бывали очень большие, он задействовал оба борта, пригибался к наветренной стороне и через долю секунды уже шел на подветренной. Красивый получался разворот, четкий! Я потом видел подобное в кино и сказал ему об этом. Он тогда вообще не понял, о чем я. Он это просто делал, чутьем каким-то улавливал. Наверно, он и сам не подозревал, насколько талантлив. Но бросил все, старик, забил на это. А теперь вот якшается с такими, как Моррис.

Айк не был вполне уверен, говорит все это Хаунд ему или самому себе. Но впервые у него не было ощущения, что тот играет с ним, пытается поймать в ловушку. Он просто рассуждал вслух. И впервые Айк видел, что Хаунд по-настоящему искренен — и говорил он о Престоне.

Глава двадцать шестая

Вечерело. Айк сидел на ступеньках меблирашки, смотрел, как за выстроившимися вдоль шоссе домами спускается солнце, и ждал Мишель. Весь день он вспоминал утреннюю драку на пляже и даже подумать боялся, что бы с ним было, не дай Хаунд отпор байкерам и не появись вовремя полицейские.

Пришла Мишель. Айк прошел в ее комнату и подождал, пока она переоденется. Он рассказал ей о том, как дрался Хаунд.

— Может, ты был неправ насчет него, — сказала она.

— Не знаю. Но если б не он, сегодня мне была бы крышка, точно. Он вполне мог слинять и все. Был такой момент, что он мог сбежать, но не стал. Не драпанул. Уж это я точно знаю.

— Я же говорила, что ты ему нравишься.

— С чего бы?

— Вот и спроси его сам.

— Да я уж думал.

— И что?

— Успею еще, — Айк присел на матрас, — он зовет меня сегодня. Хочет обсудить, наверное, как я должен отработать эту новую доску.

— Возьми меня.

— Не знаю, может, лучше, если я пойду один.

Мишель натягивала джинсы. Он смотрел, как исчезает под ними белый треугольник кожи — след от купальных трусиков, — и внезапно ему захотелось никуда не ходить, а просто остаться с ней.