— Я не знаю, может ли это как-то быть связано с твоей сестрой, — услышал он голос Барбары, — но ты же интересовался тем, что произошло между Хаундом и Престоном. Престон говорил, твоя сестра уехала с Хаундом, по крайней мере, ты так думаешь. Сказал, что ты за этим и приехал, чтобы узнать.

— Это все, что он сказал?

— Почти. Он говорил просто так, в пустоту. Еще я знаю, что ему не нравится, что ты вмешиваешься в то, из чего можешь потом не выбраться.

— Что он имел в виду? — спросил Айк, отлично зная, что имел в виду Престон.

Барбара покачала головой.

— Не знаю. Но у меня такое чувство, что он прав. Я боюсь за тебя, Айк. От таких, как Хаунд, добра не жди.

Но он уже ее не слушал. Новая ужасающая мысль закралась в его мозг. А что если будут другие поездки в Мексику и другие девушки, которые не вернутся? Что если это случится с Мишель? Он ведь слышал, как Хаунд уже заговаривал об этом, и Мишель тогда хотелось поехать. Господи, сейчас она уж точно поедет, он в этом не сомневался. И другая мысль, словно обухом, огрела его. Все эти девушки, гулянки, съемки на камеру… Может быть, Хаунд все это время просто искал ту единственную, которая поедет с ним в Мексику и там разделит ужасную судьбу Джанет Адамс? Это он во всем виноват, он толкнул ее к Хаунду своими безумствами, своей ревностью. В висках застучало, он вспомнил, как вел себя прошлой ночью у Хаунда, и его чуть не вырвало на стойку. Но Айк был уверен в одном: он не останется в Хантингтоне и не отпустит ее одну с Хаундом. Не будет ждать, пока с ней произойдет то же, что и со всеми. В этот раз такого не будет. Он сумеет остановить ее. Найдет способ, как это сделать. Эта мысль внезапно стала единственным, что имело хоть какое-то значение.

Айк почти не помнил, о чем они с Барбарой говорили по пути домой. Он мог думать только о Мишель и жаждал снова поговорить с Престоном, чего бы это ни стоило.

Они подошли к дому сзади и стояли у невысокой изгороди, отделявшей двор от дороги. Барбара взялась за ручку калитки.

— Я зайду, — сказал Айк, — мне надо с ним поговорить.

Она достала из сумочки солнечные очки и надела их.

— В другой раз, Престон сейчас спит. Когда я уходила, он только что выпил лекарство. После этого он на некоторое время выключается. А потом просыпается и начинает пить.

Он рассказал, как видел Престона напротив магазина Хаунда.

— Это часто бывает, — сказала она. Отвернувшись, Барбара помолчала, потом снова взглянула на него. — Я ухожу от него, Айк. Я подала документы, думаю продолжать учиться. Отец обещал заплатить. Тут я больше не могу.

Айк не знал, что на это сказать.

— Думаешь, это подло, бросить его сейчас, когда я ему так нужна? Так ты думаешь?

— Я не знаю.

— Больше не могу это выносить. Я словно бы проснулась, Айк, я тебе уже один раз это говорила. Не хочу сидеть и смотреть, как моя жизнь утекает в трубу. Я должна что-то делать. А он — он убивает себя, Айк, теперь уже наверняка. Это только вопрос времени. Я не могу на это смотреть.

Айк чувствовал, как солнце жжет ему плечи. Он настолько устал, что слова Барбары его даже не тронули. В конце концов, такая уж у Престона карма. Разве нет? Ну и черт с ним. Все, что он от него хотел, — поговорить еще один раз. Пусть Престон протянет хотя бы до этого последнего разговора.

— Я зайду сегодня вечером, — сказал он.

— Не сегодня.