Айк добежал-таки первым, но Престон не дал ему открыть дверь: он ударил по ней с такой силой, что культя оставила на желтой краске кровавый след. Айк повернулся, взглянул в эти безумные глаза и вдруг заметил, что неприятный скрежет в ушах куда-то пропал. В тишине слышался лишь звук его дыхания и дыхания Престона.

— Ты шмакодявка, ублюдок, — задыхаясь, выговорил Престон, налегая на дверь. И Айку показалось, что его мутные глаза немного посветлели, словно Престона слегка отрезвил этот забег.

— Я же сказал, что ни хрена ты не знаешь. Борзой Адамс. Майло Тракс. Да кем ты себя возомнил? Допрашивать меня вздумал? — Он перевел дыхание и вытер пот рукавом рубашки. — Хочешь знать про Джанет Адамс? Я тебе скажу. Она сама себя убила. Узнала, что беременна, наглоталась дури и упала с борта в воду. Она сама себя прикончила. — Престон потряс своей громадной башкой. — И какое это имеет отношение к твоей сестре? Нет, ты мне скажи, имеет это хоть какое-нибудь отношение? Я пытался сказать тебе это на ранчо, старик. Ты вообще ничего здесь не узнаешь. — Он размашистым жестом обвел комнату, словно они вмещала в себя весь город. — Твоей сестры здесь нет. А что делаешь ты? Ты водишь Борзому телок. И что это тебе дало?

Он задохнулся и на мгновение показался Айку не безумным, а очень усталым. Айк не ответил на его вопрос. Престон отошел от двери. Татуированная рука опустилась. Он открыл холодильник и достал пиво.

— Ты облажался, парень. Надо было уехать, пока была такая возможность. А теперь пошел вон.

Айк взялся за ручку, но дверь не открыл. Он чувствовал, что снова допустил какую-то ошибку, снова чего-то не понял.

— Я сказал, пошел. Катись, пока можно.

Айк повернулся, открыл дверь и спустился с крыльца.

Глава тридцать третья

Сон все не шел. Он думал о том, что сказал Престон, о том, что он облажался. Возможно, это началось не здесь и не сейчас, а еще тогда, в солончаках, когда он был нужен Эллен, но позволил своему желанию встать между ними.

Теперь слова, сказанные Престоном на ранчо, приобрели для него больший смысл. Жива его сестра или умерла, он мало что мог сделать для нее. Он думал тогда, что в долгу перед ней, но каков был его долг? За этот долг уже заплачена слишком высокая цена, и слишком многие пострадали. Один умер, другой — калека. И еще Мишель.

Наверное, она и впрямь сошлась с Хаундом Адамсом; в конце концов, она знала его еще до того, как они познакомились. Это Айка не касалось. Но что бы ни говорил Престон, факт оставался фактом: были еще поездки в Мексику, были и другие девушки, которые не вернулись. Поэтому обещание, данное им самому себе, оставалось в силе. Он не будет сидеть и ждать, пока то же самое случится с Мишель. Трудность была в том, как вернуть ее или по крайней мере отвадить от Хаунда. Ничто другое больше не имело значения. Все прочее осталось в прошлом, он не в силах изменить его. Только Мишель была настоящим, и только ее можно было попытаться спасти. Может быть, в этом и состоит его долг перед сестрой: не допустить, чтоб подобное повторилось.

Весь следующий день он искал ее, бродил по улицам, словно призрак, измученный и больной. Поиски ни к чему не привели. Вечером Айк постучался к ней в дверь, и Джил с глупой ухмылкой, которую так и хотелось стереть тыльной стороной ладони, объявила, что Мишель теперь живет у Хаунда. Он надеялся услышать что-нибудь другое. Немного передохнув, он снова пошел в город и купил себе пару футболок с длинными рукавами.