|
Может быть, вообще вся эта игра в кошки-мышки — лишь плод его воображения? В ней не было смысла. Если, конечно, Хаунд не лжет, чтобы приручить Айка. Но ведь у него теперь есть Мишель, зачем ему Айк? Он поднялся и подошел к окну. Солнце быстро взбиралось по небосклону, наполняя его горячей голубизной. Хватит с него загадок. У Хаунда есть свои тайны и свои игры, у Престона — своя карма. Айк хотел одного: убраться отсюда, но вместе с Мишель. Вот почему он пожал руку Хаунда Адамса и вот почему завтра он едет с ними. Солнце заливало окрестные крыши. Он стоял у окна и думал, кто же этот друг с собственной яхтой, с которым его хотят познакомить. Имя вертелось у него на кончике языка, но он так и не произнес его вслух.
Глава тридцать четвертая
На следующее утро Хаунд заехал за ним на своем пижонском «Стингрее». В двухместном кабриолете троим было тесно. Айку и Мишель пришлось втиснуться на пассажирское место, и всю дорогу он чувствовал ее плечо и бедро. На ней были белые шорты и блузка с чайкой. Он еще не видел ее в таком наряде и подумал, не подарок ли это Хаунда. Мишель, судя по всему, не особенно ему обрадовалась. Она вела себя так, будто он ее стеснял, и Айк усомнился, действительно ли девушка так хотела его видеть, как сказал Хаунд. Странная это была поездка. Айк все время глядел в окно, на пролетающие мимо пляжи. Впервые он очутился в южной части Хантингтона, и его поразило, как изменился пейзаж. Нефтекачалки и приземистые кирпичные строения уступили место высоким корпусам, выходящим окнами на пляж. Они миновали плакат с надписью «Ньюпорт-Бич желает вам счастливого пути», повернули направо и выехали на мост, протянувшийся над просторным заливом. В широкой гавани, обрамленной причалами, белыми песчаными пляжами и высоченными зданиями, повсюду толпились яхты, ярко расцвечивавшие голубой простор залива. Движение по мосту было затруднено, и Айку удалось хорошо рассмотреть гавань. Трудно поверить, что отсюда лишь несколько минут езды до хангингтонского центра. Эти места уже ничем не напоминали пустыню. Именно такой он себе и представлял Южную Калифорнию: белые паруса, пронизанные солнцем, всеобщее благополучие… И внезапно он вспомнил, о чем однажды говорил ему Престон: у Хаунда есть друзья с большими деньгами. — Никогда еще не видел гавань? — спросил Хаунд, когда они стояли в пробке. Айк и Мишель ответили одновременно. Как выяснилось, Мишель тоже не бывала в этих местах. Хаунд улыбнулся и кивнул на гавань. — Прорва деньжищ, — сказал он. «Стингрей» медленно сполз с моста и въехал на то, что Хаунд назвал «полуостров». Проехав два квартала, они повернули налево и пересекли еще один мост. Таких домов, как здесь, Айк не видел никогда, за исключением, может быть, особняка на ранчо. Повсюду были стекло и бетон, дерево и камень, идеально подстриженные деревья, ослепительно белый песок и узкие, аккуратные подъездные дорожки, перегороженные воротами с табличками «Частная собственность». Дорожки сбегали к голубой глади залива. Хаунд припарковался на небольшой площадке возле домика охраны. Было жарко, от площадки шел пар. Пока Хаунд запирал машину, Айк стоял рядом, а Мишель отошла на несколько метров. Закончив, тот достал из багажника картонную коробку и сделал им знак идти с ним. Девушка шла рядом с Хаундом, Айк чуть позади. Они миновали сторожку, приземистое серое строение на берегу, и, спустившись к самому заливу, оказались в лесу мачт. Вокруг постанывали и скрипели снасти. Белые корпуса яхт игриво ластились к резиновым отбойникам причалов. На другой стороне залива было еще больше швартовных мостиков, яхт, роскошных особняков и частных пляжей. Наконец они подошли к большой одномачтовой яхте. На носу ее была нарисована белая чайка с зеленой веточкой в клюве и красовалась надпись: «Колдун». |
