Это был тот самый человек, кого он видел на фотографиях в магазине. Айк узнал маленький узкий рот и острый, с ямочкой подбородок. Черты лица мало изменились за прошедшие годы, изменилось тело. Оно раздалось — не набрало жира, а именно раздалось, — стало более мощным, и это как-то не вязалось с тонким, почти женственным, точеным лицом и маленькими темными глазками.

На мужчине была синяя рубашка и белые шорты. Когда он шел к ним по палубе, на коротких загорелых ногах играли мощные мышцы. Мужчина казался высоким, и лишь когда остановился рядом с ними, Айк увидел, что он всего на какой-нибудь сантиметр выше его самого, хотя на добрых двадцать пять кило тяжелее.

— Айк, Мишель, — раздался голос Хаунда, — я хочу представить вам друга. Майло Тракс.

Хотя Айк знал, что это и должен оказаться Майло, но все же, когда услышал имя, по его спине пробежал легкий холодок. Он вспомнил, с какой горечью Фрэнк Бейкер сказал, что Хаунд «притащил Майло». Сказал так, будто это было началом конца.

Айк встретил темный, пронзительный, почти мальчишеский взгляд хозяина яхты — эту особенность не смогли запечатлеть фотографии — и пожал протянутую руку. Она была плотная, твердая, как и все тело ее обладателя, и Айк почувствовал, насколько слабая и хрупкая его собственная рука.

— Ага, — сказал Майло, и в голосе его послышалось искреннее радушие. — Айк Такер. Я много о тебе слышал. Добро пожаловать на борт.

Потом он сразу же повернулся к Мишель, предоставив Айку размышлять о том, что такого он мог о нем слышать.

Майло стоял за большим серебристым штурвалом, Мишель рядом с ним, Айк и Хаунд на палубе. Гавань оказалась очень большим и все расширяющимся каналом. Вода из зеленой превратилась в темно-синюю. Айк заметил стайки летучих рыб, осыпающихся в воду серебристым дождем. Вспыхнув разок над поверхностью, они тут же скрывались из виду. Чем ближе к устью, тем шире становились пляжи, выше особняки и больше яхты. Майло, казалось, знал все про любую из них. Он показывал им знаменитые гоночные яхты, катера и дома, принадлежащие кинозвездам. Это был мир денег, о существовании которого Айк в своем захолустье даже и не подозревал, и ему казалось, что он попал в страну чудес.

Миновав две длинные пристани, яхта вышла в открытое море. Майло взял их всех в оборот и командовал постановкой паруса. Наконец над их головами затрепетало огромное бело-желтое полотнище. Нарисованная на борту чайка вздрагивала всякий раз, как яхту покачивало на волнах. Лицо у Айка взмокло, легкие наполнил свежий морской ветер. Он забрался в рубку, и Майло улыбнулся ему. Айку ничего не оставалось делать, как улыбнуться в ответ. Яхту качало. На палубу летели брызги.

— На такой вот яхте можно поплыть куда угодно, — обратился к нему Майло. — Хаунд говорил, ты любишь серфинг. Тогда тебе понравились бы места, где мы с ней побывали.

Они провели целый день в открытом море; берег казался отсюда туманной полоской на горизонте. Около полудня перекусили и выпили пива, после чего Мишель понесла остатки еды и мусор вниз. Айк вызвался ей помочь.

Море совсем успокоилось, и яхта шла плавно. Мишель стояла у маленькой раковины на камбузе и споласкивала тарелки. Она глянула на Айка через плечо и снова занялась посудой.

Айк стоял сзади. Она собрала волосы в конский хвост, и сейчас он смотрел на завитки волос у нее на затылке.

— Я тебя всю неделю искал.