— Поскольку ваше превосходительство держит в руках обнажённый меч, я заключаю, что он собирается отсечь этому человеку голову. Могу сказать, что обсидиан острее стали, и резать обсидиановым клинком можно не менее, а даже более искусно. Возможно, я ещё не рассказал вашему превосходительству о том, что в моём теле застрял шарик из гром-палки, оказавшийся там по вине этого пленника. Но позволю себе напомнить вашему превосходительству, что возможность окончательно разделаться с этим человеком была обещана мне.

— Да-да, хорошо, — язвительно отозвался Коронадо и вложил меч в ножны. — Доставай свой чёртов обсидиан. Я буду задавать вопросы, а ты можешь заняться им вплотную, если ответы меня не устроят.

На сей раз возразил брат Маркос:

— Ваше превосходительство, когда я встретился с этим человеком, он утверждал, что является посланником епископа Сумарраги, причём представился как Хуан Британико. Имеет ли он хоть какое-то отношение к епископу, неизвестно, но вот принять крещение и получить христианское имя ему, несомненно, довелось. Ergo, этот индеец как минимум отступник и, скорее всего, еретик. Из чего следует, что его преступления в первую очередь подлежат юрисдикции святой инквизиции. Я сам был бы рад допросить его и, установив вину, приговорить к сожжению.

Я уже начал потеть от страха, и это при том, что третья персона, явившаяся с Иайаком и Лживым Монахом, пока голоса не подавала. То была женщина йаки, Г’нда Ке, появление которой в такой компании ничуть меня не удивило. Как и следовало ожидать, избежавшая засады или знавшая о ней заранее, она с лёгкостью перешла на сторону победителей.

У солдата-переводчика, как видно, голова пошла кругом от того, что ему приходилось постоянно переходить от одного человека к другому, без конца перетолковывая многочисленные высказывания. Теперь он был вынужден переводить на испанский ещё и произнесённые елейным голосом слова Г’нды Ке:

— Добрый брат, этот Хуан Британико действительно изменил твоей Святой Матери Церкви. Но ещё больший вред сей изменник причинил владениям его превосходительства. Г’нда Ке точно знает, что именно он виноват во всех многочисленных нападениях, совершаемых неизвестными мятежниками по всей Новой Галисии. Если подвергнуть этого человека надлежащим пыткам, старательно и не спеша, он наверняка сможет помочь его превосходительству положить конец гнусным вылазкам. По моему разумению, сперва нужно заняться этим, а уж потом отправить названного Хуана Британико прямиком в христианский ад. Что же до допроса, то Г’нда Ке с удовольствием помогла бы в этом вашему верному союзнику Йайакцину, ибо она очень хорошо владеет подобным искусством.

— ¡Perdicion! — воскликнул Коронадо, раздражённый до крайней степени. — На право пытать и убить этого пленника претендует столько народу, что мне уже чуть ли не становится его жаль.

Он снова обратил на меня свой хмурый взгляд и вопросил по-испански:

— Бедняга, ты единственный в этой комнате, кто ещё не предложил мне, как лучше с тобой поступить. Наверняка у тебя есть свои соображения на сей счёт. Говори!

— Сеньор губернатор, — отозвался я, не пожелав титуловать его превосходительством. — Прежде всего хочу заметить, что я являюсь военнопленным, знатным ацтеком и наш народ находится в состоянии войны с твоим. Я не менее знатен, чем те мешикатль, которых много лет назад победил и сверг с тронов ваш маркиз Кортес. Маркиз никогда не был благородным человеком, однако даже ему совесть не позволила обращаться с пленными знатными людьми иначе как сообразно их сану. Я бы не стал просить более того.

— Вот! — сказал Коронадо, обращаясь ко всем трём новоприбывшим. — Вот первые разумные слова, которые я слышу за всё время этого бестолкового разговора.

Он снова повернулся ко мне и угрожающим тоном спросил:

— Расскажешь ли ты мне об источнике и количестве самодельных аркебуз? И о том, что за мятежники нападают на наши поселения к югу отсюда?

— Нет, сеньор губернатор.