Куачик Комитль помрачнел и спросил меня:

— Что скажешь на это, Тенамаксцин? Можно ли верить рассказу этого человека? Не забудь, в прежние времена он был в союзе с нашим нынешними врагами.

— Я целую землю в знак того, что сказал чистую правду! — воскликнул Ночецтли и, насколько это можно было проделать верхом, совершил жест тлалкуалицтли.

— Я верю тебе, — сказал я ему, после чего обратился к Комитлю: — Ночецтли уже не один раз доказал мне свою преданность. Однако ситуация и в самом деле представляется мне весьма необычной. Возможно ли, чтобы воитель-Стрела Тапачини и его люди так и не добрались до Компостельи и испанцы не насторожились? Значит, вполне возможно, белые приготовили нам какую-то хитрую ловушку. Если так, мы пока в неё не угодили. А значит, будем действовать, как запланировано. Мы с Уалицтли сейчас свернём на запад. Ты и Ночецтли отправитесь на восток. Пешие воины будут порознь следовать за нами. Мы сделаем широкий круг вокруг города и уже в темноте вновь сойдёмся к югу от него.

На этом месте по обе стороны от дороги рос довольно густой лес, и когда мы с тикитлем въехали в него, то оказались в постепенно сгущавшихся сумерках. Я надеялся, что воины, идущие в ста шагах позади, всё ещё видят нас, и беспокоился, как бы с приходом настоящей темноты не оказаться слишком далеко впереди. Но уже в следующее мгновение мне стало не до таких мелочей: где-то позади нас раздался знакомый грохот.

— Это аркебуза! — ахнул я, и мы с Уалицтли резко остановили лошадей.

И тут же немедленно зазвучали новые выстрелы: и одиночные, и парные, и даже залпы. Все они грянули где-то у нас в тылу. Но не слишком далеко — вечерний ветерок донёс до меня едкий запах порохового дыма.

— Но как мы могли не заметить?.. — начал было я, но тут, кое-что вспомнив, сообразил, что происходит. А вспомнился мне испанский солдат, который добывал птиц на озере Тескоко, стреляя разом из целой батареи аркебуз с помощью одного лишь шнура.

Правда, в данном случае испанцы даже ни за что не дёргали: шнуры, прикреплённые к «котятам» аркебуз, были просто натянуты в зарослях, параллельно земле. Лошади, моя и Уалицтли, никаких верёвок не задели, а вот воины позади нас запнулись о них и, таким образом, сами выпустили на волю смертоносные свинцовые шарики.

— Не двигайся! — сказал я тикитлю.

— Там раненые, которым нужно оказать помощь! — возразил он и натянул поводья, торопливо разворачивая свою лошадь.

Что ж, как выяснилось впоследствии, я много чего не учёл, не одну только изобретательность защитников Компостельи. Но в одном я оказался прав: мои соотечественники действительно могут двигаться бесшумно, как тени, и невидимо, как ветер.

Так вот, уже в следующий момент страшный удар по рёбрам выбил меня из седла. Грохнувшись на землю, я успел мельком увидеть человека в доспехах ацтека, орудующего макуауитль. Потом он обрушил на меня второй удар — не обсидиановым лезвием, а деревянной плоскостью меча — на сей раз по голове. Мир вокруг меня померк.

Очнувшись, я обнаружил себя сидящим на земле, прислонившись спиной к дереву. Голова гудела и нестерпимо болела, зрение затуманилось. Я поморгал, чтобы в глазах прояснилось, и когда увидел человека, стоявшего передо мной, опершись о макуауитль, и терпеливо дожидавшегося, когда ко мне вернётся сознание, то невольно застонал:

— Клянусь всеми богами! Я умер и попал в Миктлан!

— Пока нет, братец, — сказал Йайак. — Но будь уверен, что попадёшь.

21

Попытавшись пошевелиться, я выяснил, что крепко привязан к дереву верёвкой, а рядом со мной точно так же привязан Уалицтли. Правда, в отличие от меня, его, видимо, не вышибли из седла ударом по голове, поскольку целитель пребывал в полном сознании и ругался себе под нос.