— Юй-текутли прав, — подтвердила Г’нда Ке, которая локтями проложила себе путь вперёд и, как обычно, не смогла удержаться от совершенно ненужного замечания. — Г’нда Ке знакома с испанскими солдатами. Даже спотыкающийся, шаркающий калека может приблизиться к ним незамеченно, а они ничего не заподозрят.

— Так вот, — продолжил я, — если предположить, что нам не помешает никакая рукопашная схватка, не выдаст какой-то шум и не задержит появление более многочисленного противника, обе половины войска продолжат двигаться на юг, следуя за мной. Когда я решу, что время пришло, то поверну свою лошадь на запад, вслед за солнцем, ибо хочу, чтобы милость Тонатиу изливалась на меня как можно дольше. Воины по западную сторону дороги будут продолжать следовать за мной — и могут положиться на то, что я благополучно проведу их вокруг города.

— Г’нда Ке будет находиться прямо позади них, — с удовлетворением заявила йаки.

Я бросил на неё раздражённый взгляд.

— В то же самое время куачик Комитль повернёт свою лошадь на восток, и люди по ту сторону тропы последуют за ним. Где-то поздно ночью обе половины наших сил окажутся к югу от города. Я направлю гонцов, чтобы восстановить связь и вновь соединить армию. Вам понятно?

Все командиры совершили жест тлалкуалицтли и направились передавать приказы своим людям. За очень короткое время воины чуть ли не волшебным образом — как утренняя роса — растворились в кустах и деревьях, так, что дорога позади нас опустела. Только Уалицтли, Ночецтли, мешикатль Комитль и я остались на ней, верхом на лошадях, хорошо видные со всех сторон.

— Ночецтли, — сказал я, — у меня для тебя есть задание. Поезжай дальше вперёд, по-прежнему шагом. Мы, трое, последуем за тобой, только когда ты скроешься из виду. Продолжай ехать, пока не заметишь какой-либо признак врага. Даже если испанцы перекрыли подступы к городу баррикадами и выставили часовых, вряд ли их слишком уж переполошит появление одного человека. Тем более едущего верхом, как испанец. Их растерянность даст тебе возможность убраться подобру-поздорову. Короче говоря, как увидишь врага — крупный отряд или караульный пост, — разворачивайся и спеши обратно ко мне с докладом.

— А если я ничего не увижу, мой господин?

— Если твоё отсутствие затянется и я решу, что пришло время поделить наших людей, то подам сигнал, заухав совой. Если ты услышишь его — к тому времени не оглохнешь и не попадёшь в плен, — скачи обратно к нам. Понятно?

— Да, мой господин. Я поехал.

Когда он ускакал, мы трое перевели своих лошадей на шаг, подстроившись под неспешное движение пересекавшего небосвод солнца, и, порой переговариваясь, порой молча, продолжили путь. А уже ближе к вечеру впереди появился Ночецтли. Похоже, он не слишком спешил — ехал лёгкой рысью, хотя не думаю, что она была такой уж лёгкой для его ягодиц.

— Что это значит? — строго спросил я, как только он оказался в пределах слышимости. — Неужели вообще не о чем доложить?

— Аййа! Да, владыка, кроме одного, весьма любопытного обстоятельства. Я доехал до самой окраины города — квартала рабов, и никто меня даже не окликнул. Мне удалось оказаться под стенами Компостельи и убедиться, что там всё по-прежнему. Солдат полно, но гром-трубы, как и раньше, направлены внутрь, на город. Солдаты лишь мимоходом помахали мне в знак приветствия, а я, тоже знаками, дал им понять, что нашёл эту неосёдланную лошадь, бродившую в окрестностях, и теперь пытаюсь отыскать её хозяина. А потом повернулся и уехал.