— И всё же, — продолжал Уалицтли, — если шарик не нанёс непоправимого ущерба какому-то внутреннему органу, единственная опасность, угрожающая раненому, это смерть от потери крови.

— Мне самому довелось видеть, как нечто подобное произошло с Йайаком, — угрюмо проворчал я. — Когда ему прострелили живот, я перевернул его лицом вниз, а в таком положении кровь быстро вытекла из него, вместе с жизнью.

Тикитль хмыкнул. Некоторое время он ехал молча, а потом сказал:

— Жаль, что ты не позвал меня, когда привёз тело в Ацтлан, и не дал мне возможности тщательно осмотреть эту рану. Рискну предположить, что в скором времени мне придётся оказывать помощь многим, получившим схожие повреждения.

Первые три дня, согласно моему приказу, армия маршировала плотной колонной, ибо я хотел, чтобы она пребывала в боеготовности на случай столкновения с испанцами, которых уже, возможно, выслали на север из Компостельи. Однако ни воинские отряды, ни отдельные разведчики нам так и не повстречались. На этом отрезке пути мы не таились и, останавливаясь на ночлег, разводили огромные костры, на которых готовили пищу. А поскольку наши воины по пути следования не упускали возможности поохотиться, трапезы эти были сытными, питательными и хорошо подкрепляющими силы.

Однако, по моим прикидкам, к утру четвёртого дня нам предстояло оказаться в пределах видимости караулов, которые Коронадо, возможно, выставил на подступах к своему городу. На рассвете я собрал благородных воителей и куачиков и заявил:

— По моим предположениям, к ночи мы окажемся уже в окрестностях Компостельи. Однако я не собираюсь атаковать город с этого направления, ведь именно отсюда испанцы, скорее всего, и ожидают нападения. Нет у меня и намерения предпринимать штурм немедленно, прямо с марша. Мы разделимся на два отряда, обойдём город с обеих сторон и соединимся снова к югу от него. Сейчас мы расходимся: половина сил двинется к западу от этой дороги, половина к востоку. Но это ещё не всё — обеим этим группам надлежит рассредоточиться. Люди пойдут дальше на юг не колонной, а по одному-по два. Все штандарты надлежит свернуть, копья нести параллельно земле и по ходу движения, а также использовать кактусы, кусты и деревья в качестве прикрытия, дабы быть как можно незаметнее.

Я снял свой пышный головной убор, бережно сложил его и спрятал позади седла.

— Но, мой господин, — обратился ко мне один из благородных воителей, — флаги служат для подачи сигналов. Каким образом пешие подразделения смогут поддерживать связь друг с другом без штандартов и знамён?

— Мы, трое верховых, поедем вперёд по этой тропе, — ответил я. — Нас будет видно издалека, и люди смогут следовать за нами. Причём передай всем мой строжайший приказ держаться позади нас не менее чем в ста шагах. Поддерживать связь между подразделениями в настоящее время нет необходимости — чем дальше они находятся одно от другого, тем лучше. Если наткнётесь на испанского разведчика, его, разумеется, нужно будет убить, но тихо, не поднимая шума. Наша задача — подобраться к самой Компостельи, не будучи обнаруженными. Ну а если кто-то из наших нарвётся на вражеский патруль или пост, с которым ему без подмоги не справиться, пусть зазвучит боевой клич и будут подняты флаги. Это станет сигналом сбора для войск — но лишь для тех, кто находится по одну сторону дороги. По ту, где произошло столкновение. Остальные, находящиеся по другую сторону, продолжат путь крадучись, в полном молчании.

— Но, если мы будем так рассредоточены, — подал голос другой благородный воитель, — разве не может получиться, что испанцы, дожидающиеся нас в укрытии, легко переловят всех и перебьют поодиночке?

— Нет, — твёрдо заверил я, — подобного не будет. Ни один белый человек не в состоянии двигаться так же бесшумно и незаметно, как мы, рождённые в этих землях.