Г’нда Ке улыбнулась своей мерзкой улыбкой и поспешно вышла из зала.

Амейатль я сказал:

— Я не собираюсь дожидаться согласия Изрекающего Совета. Ты, сестрица, можешь созвать старейшин на досуге и сообщить им, что в настоящее время ацтеки и испанцы находятся в состоянии войны. Вряд ли членам Совета придёт в голову возражать против того, что уже свершилось.

Амейатль кивнула, но без особой радости.

— Здесь останется отборный отряд, который составит твою дворцовую стражу, — продолжил я. — Нападение испанцев эти воины, конечно, отразить не смогут, но вполне сумеют в случае чего препроводить тебя в безопасное место. Тем временем ты будешь править от моего имени, обладая всей полнотой власти юй-текутли. Совету известно, что мои полномочия переходят к тебе — вплоть до моего возвращения.

— Когда ты ушёл в прошлый раз, твоё отсутствие растянулось на годы, — задумчиво промолвила она.

— Аййо, Амейатль! — воскликнул я как можно более бодрым тоном, желая приободрить и её. — Не знаю, возможно, на сей раз мне доведётся вернуться не скоро, но я надеюсь, что по возвращении смогу с полным правом назвать наш Ацтлан новым Теночтитланом, столицей возрождённого и обновлённого Сего Мира. И мы, двоюродные брат и сестра, будем править им не с дозволения чужеземцев, а свободно и полновластно.

— Двоюродные... — пробормотала она. — Было время, ок йе нечка, когда мы с тобой, Тенамакстли, были как родные.

— И даже ближе, чем родные брат и сестра, если мне позволено об этом напомнить.

— Нет нужды напоминать о том, чего я никогда не забывала. Ты был очень дорог мне тогда, когда был всего лишь мальчиком. Теперь ты стал мужчиной, и весьма мужественным мужчиной. Каким ты будешь, когда вернёшься снова?

— Не стариком, полагаю. И хочу надеяться, что ещё способным... в общем... достойным твоей привязанности.

— Ты был дорог мне раньше, дорог и сейчас. Когда юноша Тенамакстли уходил из Ацтлана, я на прощание лишь помахала ему рукой. Мужчина Тенамакстли заслуживает иного прощания, гораздо более сердечного и памятного.

Она протянула ко мне руки.

— Приди... мой возлюбленный.

Как и в юности, Амейатль полностью оправдала своё имя — Фонтан Сока. Мы любили друг друга всю ночь напролёт и заснули лишь под утро, когда наши соки полностью иссякли. Меня, чего доброго, угораздило бы проспать мною же назначенный сбор армии, но бесцеремонная Г’нда Ке, и не думая считаться с приличиями, ввалилась без спросу в спальню и разбудила меня, грубо встряхнув.

Скривившись при виде наших с Амейатль переплетённых тел, она во весь голос рявкнула:

— Ну и дела! Нет, вы только посмотрите на целеустремлённого, бдительного и воинственного вождя своего народа, погрязшего в лени и распутстве! Ты случайно не забыл, что идёт война? Эй, Тенамакстли! В состоянии ли ты возглавить войско? Или хотя бы встать? Время пришло.

— Убирайся прочь, — буркнул я. — Иди ехидничай в другом месте. Я пропарюсь, выкупаюсь, оденусь и выйду к войскам, когда буду готов. Ступай отсюда.

Однако прежде чем уйти, женщина йаки не удержалась от грубого выпада в отношении Амейатль:

— Моя сладострастная госпожа, если твоя похоть лишила Тенамакстли всей его мужской силы, мы можем проиграть эту войну по твоей вине.

Амейатль — обладавшая, не в пример Г’нде Ке, тактом и остроумием — лишь улыбнулась сонной, счастливой, довольной улыбкой и сказала:

— Я, исходя из собственного опыта, готова поручиться, что мужская сила Тенамакстли выдержит любое испытание.