Судя по уничтожающему взгляду, которым смерил Г’нду Ке Коронадо, губернатор разделял моё мнение насчёт этой женщины. Не исключено, что он и впрямь проникся ко мне сочувствием, ибо, когда Г’нда Ке с Йайаком обрушились на меня со своими нападками, Коронадо не допускающим возражений движением руки заставил их умолкнуть и распорядился:

— Стража, отведите пленника обратно в камеру. Не связывать, дать ему еды и воды — он мне нужен живым. Прежде чем допрашивать его снова, мне нужно обдумать уже услышанное. Остальные убирайтесь прочь! Живо!

Меня поместили в темницу с крепкой, запертой на наружный засов дверью, к которой приставили двух часовых. В противоположной стене имелось одно-единственное окошко, не зарешеченное, но настолько маленькое, что пролезть в него, да и то с трудом, мог разве что кролик. Однако через него вполне можно было общаться с человеком, находящимся снаружи. И вот, когда наступила ночь, к этому окну кто-то подошёл.

— Эй, привет! — сказал кто-то едва слышно по-испански. Я приподнялся на своей постели из соломы.

Поначалу я не увидел ничего: тьма вокруг была кромешная. Лишь когда посетитель ухмыльнулся, сверкнув в темноте белыми зубами, стало ясно, что ко мне наведался чёрный как ночь раб, мавр Эстебанико. Обрадовавшись его приходу, я приветствовал мавра: сердечно, но тоже вполголоса.

— Помнишь, я говорил тебе, Хуан Британико, что навек твой должник? — спросил мавр. — Ты небось уже понял, что придуманный тобой замысел полностью удался и мне поручено проводить Лживого Монаха к тем самым, полным несуществующих сокровищ несуществующим городам. Я так благодарен тебе и потому пришёл сюда, чтобы попытаться помочь или хотя бы утешить.

— Спасибо, Эстебан, — сказал я. — Самым большим утешением для меня было бы оказаться на свободе. Можешь ты как-нибудь отвлечь стражей и отпереть мою дверь?

— Боюсь, Хуан Британико, подобное за пределами моих возможностей. Испанские солдаты не обращают особого внимания на чёрного человека. К тому же — прости, если это прозвучит эгоистично, — мне дорога моя собственная свобода. Но я попробую придумать какой-нибудь способ устроить тебе побег и при этом самому не оказаться на твоём месте. А пока что скажу, что испанский патруль доставил новости, которые, возможно, приободрят тебя. И уж всяко не порадуют испанцев.

— Интересно. Слушаю тебя.

— Так вот, несколько твоих убитых и раненых воинов были обнаружены сразу после того, как попали в засаду прошлой ночью. Но послать патруль, чтобы произвести тщательную проверку местности, губернатор решился только с утра. Однако испанцам удалось найти лишь немногих убитых и раненых — большинству твоих людей удалось уцелеть и скрыться. А один из беглецов, человек на лошади, не побоялся показаться на виду у этого патруля. По возвращении испанцы описали внешность всадника, и спевшиеся с Коронадо индейцы, Йайак, а также эта ужасная женщина Г’нда Ке, похоже, узнали этого отважного человека. Они назвали его имя: Ночецтли. Это что-нибудь говорит тебе?

— Да, — сказал я. — Он один из лучших моих воинов.

— Ты знаешь, сильно смахивает на то, что Йайак, услышав об участии этого Ночецтли в твоём походе, как-то странно и необъяснимо встревожился, но распространяться на сей счёт не стал, поскольку дело происходило в присутствии губернатора и его переводчика. Женщина же презрительно рассмеялась и назвала Ночецтли лишённым мужества куилонтли. Что значит это слово, amigo?

— Не важно.