— Посмотри на них, — сказала Сверчок, держа по одной из своих великолепных грудей в каждой руке. — Именно благодаря им острова стали владением одних только женщин. Видишь ли, мы поклоняемся большегрудой богине, которую зовут Ксаратанга. Её имя означает «Новая Луна», и в дуге каждой новой луны ты можешь увидеть изгиб её полной груди.

Мне, признаться, ничего подобного никогда не приходило в голову, но ей это казалось само собой разумеющимся.

— Давным-давно, — продолжила Сверчок, — Новая Луна повелела, чтобы эти острова населяли только женщины. Мужчины с уважением отнеслись к этой заповеди, потому что боялись, как бы Ксаратанга, в случае неповиновения, не уничтожила моллюсков, особенно столь ценимых ими кинуча. Впрочем, ты, Тенамакстли, сам, на собственном опыте, убедился в полной неспособности мужчин к ловле «устричных сердец». А вот нас, женщин, Новая Луна сделала превосходными ныряльщицами. Они, — с этими словами Сверчок снова покачала в ладонях свои впечатляющие груди, — помогают нашим лёгким удерживать куда больше воздуха, чем это возможно для мужчин.

Мне казалось странным, что между органами дыхания и молочными железами может существовать связь, но ведь я, в конце концов, не был тикитлем и поэтому спорить не стал. Я мог только восхищаться. Чему бы там ни способствовала столь развитая грудь, в моих глаза она прежде всего впечатляла своей не подвластной возрасту упругостью. Существует и другое существенное отличие островитянок от жительниц материка, но, чтобы рассказать о нём, мне сперва придётся сделать небольшое отступление.

Женщины-ныряльщицы не единственные живые существа, населяющие острова. Тут водится множество черепах, крабов и, само собой, целые тучи крикливых птиц, но самым примечательным животным, на мой взгляд, является пукиитси, что на поре означает «морской кугуар». Должно быть, такое название животному дали предки этих женщин, прибывшие сюда из Мичоакана, поскольку настоящего кугуара ни одна из островитянок никогда не видела.

Разумеется, пукиитси имеют лишь отдалённое сходство с хищниками, которых испанцы называют «горными львами». Морды у них, хоть и усатые, но не свирепые, а довольно кроткие и любознательные, зубы тупые, ушки крохотные, а вместо страшных когтистых лап — ласты, похожие на рыбьи плавники. Мы, ацтеки, видели этих морских животных очень редко — когда раненого или погибшего зверя выкидывало на наши берега, — потому что они не любители песчаных или болотистых мест, но предпочитают скалистые побережья. И называли мы их морскими оленями — из-за тёплых, ласковых карих оленьих глаз.

На островах Женщин морские кугуары встречаются сотнями, но, в отличие от настоящих кугуаров, они питаются рыбой и для человека не опасны. Обычно звери резвятся в воде прямо среди ныряющих женщин, лениво нежатся на солнышке на прибрежных скалах или даже спят прямо в воде, плавая на спине. Их лоснящиеся коричневые шкуры ценятся за красоту и водоотталкивающие свойства. (Иксинатси сделала мне из такой шкуры прекрасную накидку). Их меховой покров так плотен, что постоянно живущие в воде морские кугуары никогда не мёрзнут, ибо шкуры не пропитываются водой. Да ещё вдобавок они такие гладкие и лоснящиеся, что эти звери скользят в воде не хуже рыб.

Так вот, подобный покров имелся и у ныряльщиц. Я уже упоминал, что народы Сего Мира отличаются от белых людей безволосыми телами, но сейчас должен кое-что уточнить. У каждого человеческого существа, к какой бы расе оно ни принадлежало, даже у новорождённого младенца, имеется покрывающий большую часть тела почти невидимый, тончайший пушок. Поставьте обнажённого человека, хоть мужчину, хоть женщину, так, чтобы на него падал солнечный свет, и вы непременно этот пушок увидите. Так вот, у островитянок он был подлиннее — наверное, потому, что они из поколения в поколение являлись морскими ныряльщицами.