Создавая женские органы Иксинатси, добрая богиня даровала Сверчок, а заодно и мне самому ещё одну возможность усилить наше взаимное наслаждение любовным актом. В силу некоторого смещения её типили назад получилось так, что, когда мой тепули полностью проник туда, моя лобковая кость оказалась прямо напротив её чувствительной жемчужины ксаапили, прижавшейся к кости вплотную. Так что когда мы с Иксинатси раскачивались и извивались, сжимая друг друга в объятиях, её маленькая розовая жемчужина тёрлась о меня, набухая, усиливая и без того страстное возбуждение до подлинных пароксизмов блаженства. Всё более страстная реакция со стороны Сверчок, естественно, подогревала и меня, так что мы с ней в равной степени возносились к вершинам наслаждения и кончили одновременно, достигнув почти обморочного экстаза.

Когда всё закончилось, Сверчок, благодаря разработанным лёгким, удалось восстановить дыхание гораздо быстрее, чем мне, и, пока я вяло лежал на земле, Иксинатси скользнула в свою пещерку под деревом и, вернувшись, вложила что-то мне в ладонь.

Это светилось в лунном свете, как кусочек самой луны.

— Кинуча означает «любящее сердце», — сказала Сверчок и поцеловала меня.

— Одной этой жемчужины, — откликнулся я слабым голосом, — тебе хватило бы на покупку очень многого. Например, целого дома. Очень хорошего дома.

— Я бы всё равно не знала, что делать с домом. Зато я знаю теперь, как получать удовольствие от акуарени. И жемчужина — это моя благодарность за то, чему ты меня научил.

Прежде чем я успел набрать воздуха, чтобы заговорить снова, она выпрямилась и, обращаясь к молодой женщине, жилище которой находилось по другую сторону древесного ствола, позвала:

— Марууани!

Я подумал, что Сверчок хочет извиниться за устроенную нами, явно непривычную для соседей возню, но она требовательно позвала:

— Иди скорее сюда. У меня чудесные новости.

Марууани обошла дерево со стороны корня, небрежно причёсывая свои длинные волосы и делая вид, будто не особо-то ей и любопытно, в чём дело, но когда она увидела нас обоих совершенно нагими, брови её поползли вверх.

— Вид у вас такой, — промолвила она, не сводя глаз с меня, — словно вы получили большое удовольствие.

— Именно так оно и было! — заявила Сверчок, смакуя каждое слово. — Получили удовольствие... друг от друга. Послушай... — Тут она придвинулась поближе и стала нашёптывать подруге на ушко что-то такое, отчего глаза последней с каждым мгновением раскрывались всё шире. Лёжа неподалёку и зная, что меня вовсю обсуждают, я чувствовал себя каким-то диковинным морским существом, выброшенным на берег и повергнувшим всех в изумление.

— Он это сделал? — донёсся до моего слуха приглушённый вопрос Марууани, а потом, после сбивчивого, неразборчивого перешёптывания, последовал ещё один: — А он может?..

— Конечно может, — ответила Иксинатси. — Почему бы и нет? Тенамакстли? Ты совершишь акуарени с моей подругой Марууани?

Я смущённо прокашлялся.

— Хм... вообще-то я показал тебе кое-что, необязательно требующее моего участия. Так что, пока я буду восстанавливать силы, займись со своей подругой предварительной подготовкой.

— Ты прав, — тут же согласилась Сверчок. — В конце концов, у нас ведь не всегда будут под рукой мужчины, с готовыми к делу «жезлами». Ну-ка, Марууани, снимай свою набедренную повязку и ложись сюда.

Марууани не без опаски повиновалась, и Иксинатси растянулась рядом с ней, — обе они находились поблизости от меня.