Амейатль и Каури поженились незадолго до того, как мы с матерью и дядей Миксцином отправились в город Мехико. И мне кажется, что дядюшка проявил проницательность, назначив управлять в своё отсутствие не сына и предположительного наследника Йайака, но умницу дочь и её мужа. В следующий раз я увидел Амейатль лишь спустя очень, очень долгое время. Причём произошла наша встреча при таких обстоятельствах, о каких ни мы, отправлявшиеся в дорогу, ни она, махавшая нам на прощание, не могли тогда даже помыслить.

5

Итак, я стоял там, где некогда находилось Истинное Сердце Сего Мира, сжимая топаз, принадлежавший моему покойному отцу, с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Гневно сверкая глазами, я требовал у дяди и матери предпринять что-нибудь, дабы отомстить за смерть Микстли. Моя мать лишь горестно всхлипнула. Миксцин же посмотрел на меня хоть и сочувственно, но не без скептицизма и саркастически поинтересовался:

— И что же, по-твоему, мы должны сделать, Тенамакстли? Поджечь этот город? Так ведь камни, знаешь ли, плохо горят. И нас всего трое. Вспомни: весь могущественный народ мешикатль не смог выстоять против этих белых людей. Ну же, племянник, говори! Чего ты ждёшь от нас?

— Я... я...

Поначалу я не мог найти слов, но потом мне удалось собраться с мыслями.

— Мешикатль оказались захваченными врасплох, ибо в их край вторглись люди, о существовании которых они даже не подозревали. Именно внезапность, неожиданность нападения и растерянность, которую это вторжение за собой повлекло, и привели к падению Теночтитлана. Мешикатль не знали ни о возможностях белых людей, ни об их алчности, коварстве и жажде завоеваний. Но теперь это известно всему Сему Миру. Единственное, чего мы пока не знаем, так это в чём состоит слабость этих самых испанцев. Должно же быть у них уязвимое место, нанеся удар в которое, можно выпустить им потроха.

Миксцин сделал широкий жест, словно обводя рукой огромный город вокруг нас, и сказал:

— Где оно, это уязвимое место? Покажи мне его, и я с радостью помогу тебе выпускать чужеземцам кишки. Мы с тобой вдвоём выпотрошим всю Новую Испанию, а?

— Пожалуйста, дядя, не смейся надо мной. Разве это не ты в одном из своих стихотворений писал: «Никогда не прощай... сможешь ты бросок совершить и врага задушить»? У этих испанцев, как и у всех остальных людей на свете, наверняка есть уязвимое место. Его нужно только найти.

— Где же, интересно, ты его найдёшь, племянник? За последние десять лет ни один человек ни из одного из побеждённых ими народов не смог отыскать в испанской броне ни единой трещины. И как же собираешься сделать это ты?

— У меня, по крайней мере, есть в стане наших врагов знакомый. Он называет себя нотариусом, и он приглашал меня заходить побеседовать в любое подходящее время. Может быть, мне удастся услышать от него какой-нибудь полезный намёк...

— Ну так сходи. Поговори. Мы подождём тебя здесь.

— Нет-нет, — возразил я. — Чтобы узнать что-то по-настоящему полезное, мне потребуется втереться к нему в доверие, а на это уйдёт время. Прошу тебя, и как дядю, и как юй-текутли: разреши мне остаться здесь, в этом городе, на такой срок, какой потребуется.

— Аййа, оуфйа, — тихо простонала мать.

Дядя Миксцин задумчиво потёр подбородок.

— Разрешить дело нехитрое, — промолвил он, поразмыслив, — но где ты будешь жить? На что? Какао-бобы из наших кошельков в ходу только на местных рынках. Для любых других покупок или платежей, как мне сказали, нужны совсем иные штуковины, называемые монетами. Это особой формы кусочки золота, серебра или меди. У тебя их нет, и у меня тоже. Взять мне эти монеты негде, так что дать их тебе я не могу.

— Я постараюсь найти себе какую-нибудь работу, чтобы за неё платили.