— По крайней мере, я мог бы попробовать.

— Хорошо. Тогда я попрошу, чтобы его преосвященство разрешил выплачивать тебе стипендию. Разумеется, на этом не разбогатеешь, но, по крайней мере, тебе не придётся чувствовать себя нищим, живущим за счёт подачек.

Он снова переговорил с толстым священником, отцом Игнасио, а потом сказал:

— Пока я записал тебя только в два класса. В тот, где я преподаю испанский язык, и в тот, где отец Диего преподаёт основы христианского вероучения. Остальные предметы могут подождать. Свободные часы ты будешь проводить в соборе, помогая мне разбираться в этих туземных книгах, которые мы называем «кодексами».

— Буду рад, — сказал я. — И большое тебе спасибо, куатль Алонсо.

— Теперь давай поднимемся наверх. Твои соученики, должно быть, уже сидят на скамьях и ждут меня.

Так оно и было. Помню, я испытал страшный конфуз, ибо оказался единственным великовозрастным детиной среди пары десятков мальчиков и четырёх или пяти девочек и почувствовал себя так же, как, наверное, мой двоюродный брат Йайак, которому тоже пришлось учиться в начальной школе Ацтлана вместе с мелюзгой. Кажется, в комнате не было ни единого паренька, достаточно взрослого, чтобы носить под мантией макстлатль, а немногие девочки казались и того моложе. Что ещё сразу бросилось мне в глаза, так это разница цветов кожи. Разумеется, белых испанцев среди учащихся не было вовсе, и большинство из них оказались такими же краснокожими, как и я. Однако в классе присутствовало немало детей с гораздо более светлой кожей, а двое или трое, наоборот, были гораздо темнее. Насчёт светлокожих я сразу сообразил, что они происходят от смешения испанской крови с индейской, но вот откуда взялись чернокожие? Допустим, матери их из нашего народа, но кто же отцы?

Правда, тогда я оставил возникший вопрос при себе и послушно сел на одну из лавок, в то время как мелюзга вытягивала шеи и подавалась вперёд, глазея на высящегося перед ними взрослого испанца и ожидая, когда начнётся первый урок. Сразу скажу, что к обучению Алонсо подошёл умно, с пониманием.

— Мы с вами, — произнёс он на науатль, — начнём с изучения гласных звуков испанского языка — а, э, и, о, у. Послушайте: точно такие же звуки имеются и в ваших словах: акали, тене, икститль, почотль, калпули.

Произнесённые им слова узнали даже самые младшие ученики, поскольку они означали «каноэ», «мать», «чёрный», «дерево сейба» и «семья».

— А теперь, — продолжил учитель, — вы услышите те же звуки в испанских словах. Вот послушайте. Акали — bаnса. Тене — dente. Икститль — piso. Почотль — polvo. Калпули — muro.

Он несколько раз повторил эти слова, подчёркивая схожесть звучания гласных, и только потом, чтобы мы не перепутали, объяснил — и показал! — что эти испанские слова обозначают.

— Ваnса, — произнёс наш учитель и, наклонившись, погладил одну из скамеек в первом ряду. — Dente. — Он ткнул в один из своих зубов. — Piso. — Палец его указал вниз, и он притопнул ногой по полу. — Polvo. — Алонсо провёл рукой по столу, подняв облачко пыли. — Muro. — И он указал на стену позади себя.

Потом наставник велел нам повторять эти испанские слова несколько раз подряд, чтобы они запомнились:

Ваnса — лавка. Dente — зуб. Piso — пол. Polvo — пыль. Muro — стена.

— Очень хорошо.