— Так это я сейчас, садитесь, Андрей Григорьевич, отобедайте, я вот и щец свеженьких наварила.

— Спасибо, я только руки помою.

Тут во входную дверь кто-то требовательно застучал. Домработница, увидев разрешающий кивок Андрея, открыла.

— Где хозяева? Дома? Дай-ка, пройду, — отодвинув в сторону Тамару Михайловну, в дом вошел тучный высокий мужчина в длинном драповом темно-синем пальто и явно дорогой фетровой шляпе.

— Здравствуйте, проходите, пожалуйста, — пригласил его Андрей, — будете обедать? Мы как раз собираемся.

— Какой обедать? Это ваша собака? — он показал на Бублика, лежащего у стола, при звуках чужого голоса поднявшего голову, но сразу потерявшего интерес к гостю.

— Наша. Что-то случилось?

— Случилось. Иначе зачем бы я к вам пришел? Этот мерзавец погрыз морду нашему Альберту!

— Насмерть загрыз? — спросил Андрей, пододвигая тарелку к себе. — Вы присядьте, не стойте. Если не будете обедать, то разрешите, я все-таки начну, мне уходить скоро.

— Не насмерть, но покалечил! Наша собака участвовала в выставках, медали получала, а теперь... Ветеринар сказал, что на морде шрамы останутся, никаких выставок теперь! И уха кусок нашему Альберту оторвал этот мерзавец! — мужчина показал пальцем на Бублика, невозмутимо лежащего на полу.

— Какой же породы пострадавший? — спросил пришедший на звук разговора Михаил.

— Доберман. Вы должны компенсировать увечье нашего пса! — мужчина разошелся не на шутку и из его рта уже довольно заметно летела слюна.

Разговоры, подобные этому, уже немного надоели. Мелких собак Бублик не трогал, они сами разбегались, получив телепатический посыл от эрдельтерьера, с крупными же предпочитал немедленно сразиться, не тратя времени на подготовку. Он подбегал к сопернику, цеплялся ему в морду и валил на землю. Осечек пока не случалось, тактика эта работала без сбоев вне зависимости от размеров и породы второго участника боя.

— А, это я видел, — сказал Михаил, — точно, морду погрыз и уха кусок рванул, сегодня утром. Этот ваш Альберт, извините, даже сопротивляться не пытался. Я-то Бублика оттащил, конечно, сразу, но ухо пострадало, это точно.

— Да вы знаете, кто я? Да вы еще не знаете!

— Конечно, не знаем. Вы же не представились.

— Я — Овчинников! — мужчина даже задрал немного вверх подбородок и приосанился.

— И что? — спросил Михаил. — Мы должны Вас знать? Как-то не припомню ни одного знакомого Овчинникова. Художник?

— Нет! Я — член комиссии по оценке!

— Нам нечего предложить вам на оценку. За собаку платить не будем. Если у вас всё, то всего вам хорошего, — Михаил начал оттеснять мужчину к двери.

— Я этого так не оставлю! — выйдя на улицу, тот сплюнул и ушел, что-то бормоча себе под нос.

— Этот важный начальник, никогда не здоровается, всегда надутый ходит как индюк. Такой не простит, — сказала Тамара Михайловна, глядя ему вслед.

— Переживем, — сказал Михаил и закрыл дверь. — Бублик, ты где?

Тут же по полу зацокали собачьи лапы и появился виновник торжества, глядя на всех с недоуменным видом.

— Ну сколько можно уже, Бублик? Когда ты успокоишься? Кошки, куры, собаки... Кто следующий? Когда ты уже избавишь нас от визитов этих индюков?

Бублик посмотрел в глаза Михаилу, фыркнул и пошел назад на кухню.

— Гулять хоть пойдешь? — спросил пса Андрей. — Поводок неси.

Поводок Бублик не любил.