Когда они шли к метро, Андрей еще раз спросил Михаила:

— Так что случилось?

— Думаю, сегодня телеграмма придет. Я почти уверен.

— Ну поехали, проверим твою чуйку.

Михаил заразил беспокойством и Андрея. В метро ехали молча. Михаил рассматривал пуговицы на своем пальто, Андрей изучал отражение в стекле вагона. К зданию Центрального телеграфа они подходили взбудораженные, как игроки, вытаскивающие решающую карту.

— Ну иди, проверяй свою удачу, — сказал Андрей. — Я здесь постою, подожду.

Через несколько минут Михаил вышел из дверей телеграфа на улицу Горького с сияющим лицом, говорящем о том, что ожиданию пришел конец. В правой руке он держал бланк телеграммы.

— Ну, показывай, что там? — поторопил его Андрей.

— На, смотри, — дал ему телеграмму Михаил.

— И что это? — спросил Андрей, отдавая бланк с текстом назад. — Ничего не понимаю. Какой-то ребенок, шифр, что ли?

— А ты как думал? Что во время войны пропустят телеграмму, в которой открытым текстом сообщается, что такой-то прибудет туда-то в составе воинской части номер такой-то? Да ни один телеграфист такое даже в страшных мыслях представить не может — это срок гарантированный. Смотри, здесь всё просто, мы с Абаськиным договорились о всех знаках. Он пишет, что девятнадцатого октября у Полины родился мальчик весом два триста и ростом пятьдесят восемь, а назвали его Тимой. Это значит, что нужный нам человек будет в Туле в составе пехотной части двадцать девятого октября, а номер части двести тридцать восемь. Это я уже знаю, двести тридцать восьмая дивизия, нам в Алексин [1]. Теперь к Ортенбергу, чего ждешь?

Но в редакции Давида Иосифовича не оказалось, как назло, он уехал в командировку под Тулу, как раз туда, куда собирались Андрей с Михаилом. И даже точного дня возвращения главного редактора в Москву сказать никто не мог.

— Пойдем, до Плющихи пройдемся, — сказал Михаил, когда они вышли на Малую Дмитровку. Андрей задумался, где он мог видеть худощавого мужчину с щегольскими усиками под слегка крючковатым носом, одетого в длинный кожаный плащ, с которым они столкнулись в дверях редакции.

— Ага, пойдем. Кто это был? — спросил Андрей. — Где-то я его видел, не помню только, где.

— Кого?

— Да вон же, к лестнице пошел,

— Что, правда, не узнал? Если скажу, за автографом не побежишь?

— Не, я автографы не собираю,

— Симонов.

— Тьфу ты, а я голову ломаю, где я его мог видеть. Точно, он же корреспондент «Красной звезды». Что ты про Плющиху говорил? Там что? А то туда идти отсюда не ближний свет.

— Ты уже как пенсионер брюзжишь. Пойдем, хоть брюхо растрясешь, а то на домашних плюшках скоро разжиреем. А на Плющихе один наш старый знакомый живет. Подполковник Коновалов, Алексей Адрианович.

— Погоди, это тот самый крендель, который нас кинул тогда, в метро? Интересно, а почему он тогда убежал? А сейчас он вдруг согласился на встречу? Что изменилось?

— Скажем так — я смог быть убедительным. Он и сам жалел о том, что тогда так получилось, признал, что переосторожничал, что ли. И я всё же профессионал, мне не до сантиментов и глупых обид. Что было, то было. Надо двигаться дальше.

— И как ты его нашел?

— В телефонном справочнике. Удивительные по беспечности времена, подполковник из генштаба в справочнике Московской городской телефонной сети [2]. Раздолье для шпионов.

— И что мы, придем сейчас и ждать его у подъезда будем, пока он со службы придет домой? Мне еще Елену встречать, я там зависнуть надолго не смогу.

— Зачем ждать? Он нас ждет, позвоним, он выйдет.