— Даже не думай, — ответил Никита. — Я денег не тратил и с тебя не возьму. Помогли чем смогли, — и, крепко пожав Андрею руку, ушел.

Вечером, после чая, Андрей отозвал Лену:

— Пойдем, прогуляемся.

— Ты обсудить что-то хотел? — спросила Елена его уже на улице, взяв под руку.

— Да. Если придется уезжать, ты со мной? Послушай, это может случиться в ближайшее время, и мне надо знать твоё мнение.

— Я тебе уже говорила, что с тобой, чего бы ни случилось, ты помнишь?

— Помню. Но тогда... тогда это был просто разговор, а сейчас... всё может оказаться намного серьезнее.

— Это из-за лекарств?

— Видишь, и ты сразу догадалась. Да, из-за лекарств.

— Вы уже решили, куда ехать?

— Еще нет. Может, даже за границу.

— За границу, так за границу. У меня никого, кроме Насти и тебя нет. Не подумай, что я бестолковая и не понимаю, что это такое. Андрей, пойми, мне и правда все равно — где. Мне главное — с тобой. Знай, что в любой день, что бы ни случилось, как только ты мне скажешь, мы с Настей будем готовы в дорогу через пять минут. Лишь бы мы вместе оставались. Я люблю тебя.

— Бублик, как же ты мне надоел! Подлая собака! Что ж ты творишь?! И ты думаешь, я тебя кормить после этого буду? — неистовствовала Тамара Михайловна.

Проступку эрдельтерьера прощения не было, в менее цивилизованной стране, вне всякого сомнения, он тут же подвергся бы долгой и мучительной казни. Только что он оставил без оладушек на завтрак всех обитателей дома на Верещагина, двенадцать. Лохматый негодяй подставил свой организм под ногу домработнице, так что она о него споткнулась и опрокинула миску с тестом на пол и сейчас, ругая своего лучшего друга на все лады, собирала несбывшийся завтрак тряпкой. Виновник сидел в углу и делал вид, что все обвинения напрасны и он тут совершенно ни при чем. Чай пришлось пить с остатками баранок.

— Всё, я ушла, — сказала Елена, допивая чай. — Бутерброды я взяла, Тамара Михайловна, спасибо. Настя, не забывай помогать по дому. Андрей, встретишь меня вечером?

— Конечно, встречу, — он поцеловал Лену в щеку и она побежала к метро.

После восстановления минимального порядка в городе Лена с Настей возвращаться к себе домой, на Шаболовку, не торопились. Банды любителей чужого добра в одночасье не пропали и вечерние прогулки по Москве оставались делом рискованным. Расстрелы мародеров на улицах перестали быть сенсациями и очень скоро вышли из разряда заслуживающих внимания новостей. И только поселок художников оставался островком безопасности на окраине столицы. Первый день беспорядков остался последним. Дежурные из отряда самообороны откровенно скучали, но Никита держал всех в ежовых рукавицах и расслабляться никому не давал.

Впрочем, бандиты на улицах вовсе не были главной причиной того, почему Лена с Настей задержались на Верещагина. Вместе жить оказалось и легче, и проще, да и места всем хватало, никто никого не стеснял.

— Андрей, ты сегодня в редакцию поедешь? — спросил Михаил ближе к полудню.

— Через часок, наверное. Тебе привезти что-нибудь? Или зайти куда надо?

— С тобой поеду, на почту надо зайти.

— Ты же завтра собирался?

— Не, сегодня поеду, наверное, пора, — ответил Михаил, роясь в шкафу. — Вот, нашел, а то думаю, куда рубашка делась?

— Михаил Николаевич, не надевайте Вы эту рубаху, — сказала Тамара Михайловна, заходя в комнату. — Вы что же, не видите, она вот подмышкой порвалась. Я давно уже заштопать хотела, да запамятовала. Простите. Снимайте, я сейчас зашью.

— И правда, порвалась, — сказал Михаил, разглядывая рубашку. — Толстею, надо есть поменьше.

— Ничего Вы не толстеете, Михаил Николаевич, — сказала домработница.