Он никогда не нарушал обещаний, а если бы что-то произошло, обязательно связался бы с Ив по браслету. Ни разу в жизни он не заставлял её волноваться за себя, ни разу!

Дрожали руки, когда Ив набирала на браслете номер Фреда. Сигнал ушёл, его браслет был исправен, но вызов Фред не принимал. И когда Ив уже хотела скомандовать отбой, перед ней выросла чуть дрожащая проекция незнакомого мужчины в зелёной медицинской форме.

Ив сглотнула, чувствуя, как на мгновение замерло, а после бешено забилось сердце. Она помнила, что зелёную форму в Императорском госпитале носили врачи-реаниматологи…

— Что с Фредом? — спросила она глухим и сиплым голосом и вздрогнула, получив ожидаемый ответ:

— В реанимации. Сердечный приступ. Вы ему кто?

Что тут можно было ответить? В самом деле, кто она ему? Однокурсница? Любовница?..

— Я его друг.

«Друг, из-за которого он умирает».

— Завтра с утра обратитесь в регистратуру больницы, номер я вам сейчас дам, — продолжал мужчина привычным к подобным разговорам спокойным тоном. — Они сообщат о состоянии.

— А вы не можете сказать… сейчас?

— Сейчас рано. Завтра с утра вам всё объяснят.

Он отключился, и Ив медленно опустилась на кровать, сжимая ладони в кулаки.

Тем вечером она осталась наедине со своими мыслями, разъедающими душу, как ржавчина железо.

Ив не спала всю ночь. Гадать она даже не пыталась — боялась увидеть в картах смерть и осознать, что опоздала, и больше у неё нет шансов спасти Фреда.

Отчаяние и чувство вины грызли её, как крысы грызут свой обед, быстро и верно не оставляя ни единой крошки, ни одного светлого пятнышка. Она сама, собственными руками, своим нескончаемым эгоизмом, своей слабостью, бесхребетностью и нерешительностью уничтожила человека, который сделал для неё чуть ли не больше, чем родная мать. Спас, поддерживал, любил…

Ив, всхлипывая от сдерживаемых рыданий, вышла на крыльцо, села на верхнюю ступеньку и уткнулась головой в колени. Она считала, что не имеет права на слёзы, ведь это были бы слёзы жалости к себе. Фред не умер, конечно, он не мог умереть так стремительно, у неё ещё должно остаться время, и она должна придумать, понять, как спасти его. Как сделать так, чтобы он выжил!

Ив закусила губу и принялась раскачиваться из стороны в сторону, подвывая, словно безумная.

Защитница, зачем он вообще связался с ней? Любая девушка стала бы его, абсолютно любая, ему стоило только улыбнуться и позвать за собой — никто бы не устоял. Та же Яна только и делала, что слюни глотала. А Фред зачем-то связался с Ив — не самой красивой, не очень умной, и всем сердцем влюблённой в другого человека. Зачем?! Ещё и называл себя счастливым. Разве это счастье?!

Ив подняла голову и посмотрела заплаканными глазами на встающее солнце. Ярко-оранжевое, слепящее, оно почти выжгло ей сетчатку, но она всё равно смотрела, словно надеялась найти какое-то решение там, в небесах. Но увы — в небе, насколько бы красивым и великим оно ни было, не написано никаких решений. Все они — только в наших сердцах.

— Он выбрал меня, — прошептала Ив солёными от слёз губами. — Просто выбрал. Потому что любил. И считал за счастье то, что у него есть, не думая о том, чего не было и никогда не будет. Поэтому не упрекал меня за Тиана, поэтому не помышлял о свадьбе с другой. Он выбрал меня — вот такую. А в родовое пошёл работать не только из-за того, что там не нужна магия, но и из-за детей. Он хочет ребёнка, но не желает обрекать его на судьбу бастарда, ещё и с отцом-пустышкой. Это его решение, и пусть оно приносит боль, но оно не мешает ему быть счастливым.

Ив медленно встала, покачиваясь, и пошла к калитке, не видя перед собой путь.