Ив выдохнула с облегчением, ощущая, как губы дрогнули в улыбке.

Правильно, она сама заплатит. Больше Фреду не придётся расплачиваться за её ошибки. Никогда-никогда!

43

С каждым прошедшим днём Ив чувствовала себя всё лучше и лучше. За пару недель она заново научилась и двигаться, и ходить, и говорить, и зрение потихоньку восстанавливалось. Правда, туман перед глазами, как сказали врачи, останется с ней на пару лет, но Ив по этому поводу не переживала. Она столько всего натворила, чуть не убила человека, а отделалась всего лишь ухудшившимся зрением — это казалось девушке совсем маленькой ценой.

Однако было то, что беспокоило Ив по-настоящему, гораздо сильнее собственного здоровья: поведение Фреда. Ей чудилось, что он странно напряжён, как бывает напряжён человек, который что-то скрывает. Даже его улыбка казалась ей не такой открытой и слегка ехидной, как раньше, а словно натянутой на лицо, нарисованной, будто у плохого актёра. Фред был хорошим актёром, она в этом давно убедилась, но сейчас он не пытался что-то скрыть, а по какой-то причине беспокоился.

И на исходе третьей недели, когда Ив ощутила, что уже достаточно окрепла для серьёзных разговоров, она решилась задать вопрос.

— Расскажи мне, о чём ты так напряжённо думаешь? — сказала она однажды вечером, доев свой ужин. Фред, который давно уже оправился после сердечного приступа и работал в родовом отделении, как ни в чём не бывало, зашёл к ней после окончания рабочего дня. — У меня в последнее время ощущение, что ты из-за чего-то тревожишься, но не говоришь мне.

Фред на мгновение отвёл глаза, и уже по этому движению Ив поняла: да, правда, ей не почудилось.

Она подошла ближе и взяла его за руку.

— Пожалуйста, расскажи. Я ведь всё равно заметила.

Он попытался улыбнуться, но получилось криво.

— Ерунда, Иветти. Не стоит твоих волнений. — Второй рукой Фред непроизвольно коснулся виска, на котором вечным укором для Ив осталась серебриться седина. — Небольшие проблемы в отделении, но я справлюсь.

— Врёшь, — она покачала головой, вздохнула и обняла Фреда. — Не знаю, что мне сказать, чтобы ты доверился.

Его рука скользнула по спине девушки, погладила её — и Ив замерла, неожиданно осознав, что давно не чувствовала к Фреду такого обжигающего нутро желания, как раньше. Осталась нежность и искренняя привязанность, но во всём этом теперь не было чувственности.

Будто бы, отпустив его, она отпустила и саму себя.

Да, Ив всё-таки вспомнила, что произошло у калитки в тот день. Не сразу, но вспомнила. А поняв, что Фред по всем признакам больше не умирает, очень обрадовалась и весь вечер плакала от счастья.

— Я просто не хочу огорчать тебя, — сказал Фред ласково и будто бы виновато. — Ты недавно чуть не умерла.

— Меня гораздо сильнее огорчает, что ты молчишь, — возразила Ив, чувствуя, как от волнения замирает сердце. — Пожалуйста, не надо.

Фред вздохнул и отстранился, на этот раз заглядывая ей в глаза — испытующе, внимательно и нервно. Ив не знала, что он увидел там, но в итоге он, улыбнувшись уже гораздо искреннее и теплее, подвёл её к больничной кровати, посадил и сел рядом сам, не выпуская ладонь Ив из своей руки.

— Даже не знаю, как начать, — пробормотал он, задрав голову и смотря в потолок, словно надеялся там что-то прочесть. — Странная история, до сих пор не понимаю… Ну ладно. В общем, когда ты третью неделю лежала здесь без сознания, меня пригласил к себе домой наш главный врач, Брайон Валлиус. Я с ним в хороших отношениях, он целиком и полностью лишён аристократических замашек и предрассудков. Но дома у него я до этого момента не был, не доводилось.