Последнее меня так поразило, что я открыла было рот выпалить: «Что вы имеете в виду? Да я встречалась с ним от силы полчаса каждый день!» Мама тоже взглянула на меня с недоумением. Её взгляд меня от вопроса и удержал.

Дед Кости, кажется, хотел что-то ещё сказать, как из прихожей послышался радостный вопль:

— Тётя Надя! Мы пришли, а у вас дверь открыта! Пиццу принесли! У вас чай есть? Алёнка, мы с последних пар утопали! Работа есть? Мы тебе диктатора привели!

И на пороге моей комнаты нарисовались две счастливые физиономии двух прогульщиков. Физиономии медленно, но точно опали. Особенно — одна. Михаила, конечно. Женя-то продолжал ухмыляться, свободно рассматривая находящихся в комнате. По короткому, цепкому взгляду на Константина Павловича я поняла, что его Женя узнал.

Но физиономия деда мне понравилась больше.

Пока растерянный Михаил топтался на пороге, Женька, оглядев уже всех привычно для меня оценивающим взглядом, взял в руки ситуацию и заявил:

— Здрасьте… Мы не одни. — Отступил в сторону и подтолкнул вперёд большеглазую, поразительно знакомую мне девушку. — Знакомьтесь — Иришка.

И только секундами позже до меня дошло: это та самая незнакомка — последняя моя натурщица!.. Никто не успел среагировать на церемонию представления, только Иришка (хотя имя ей по возрасту не очень подходило, скорее она Ирина) застенчиво прошелестела: «Здравствуйте!» И, едва отзвучало приветствие, Женя нагло сказал:

— Мешать не будем. Тётя Надя, мы пока на кухне посидим, ладно?

— Конечно-конечно, дети! Константин Павлович, чаю будете? Сейчас…

Дед Кости покачал головой. Мама, кажется, тоже растерялась, потому что пожала плечами и поспешила вслед за троицей, которая прыскала от смеха (Женька, небось, — он у нас давно чувствовал себя как дома) и тихонько и оживлённо переговаривалась, — готовить студентам чай, оставив меня со взрослыми гостями.

Адвокат вежливо улыбнулся на происшествие, вынул из папки бумаги и углубился в них. Кажется, он понял, что времени сейчас лучше зря не терять. А вот дед Кости, кажется, вознамерился познакомиться со мной ближе.

— Вы знакомы с моим младшим внуком? — задумчиво сказал Константин Павлович.

А мне стало завидно. Эти трое там, на кухне, болтают, небось, о чём интересном, а я тут… Хм… А ведь у меня тоже что-то интересное. Жаль, я не умею выспрашивать, как это делает Женя. Узнать бы, что именно происходило с конкурсом, на который Косте времени не хватало. И почему его дед думает, что времени не хватало из-за меня?…

— Знакома, — рассеянно отозвалась я и в лоб спросила: — А почему вы решили, что Костя проводит время со мной? Мы-то и виделись с ним считаные минуты в день.

Даже адвокат взглянул на меня с удивлением, что уж тут говорить о растерянном деде? Но тот быстро взял себя в руки.

— Вот как… Значит, его времяпрепровождение и для тебя секрет… — Он покосился на стену с портретом Кости. — Тайна за семью печатями… Так. Ну ладно. А каким боком здесь оказался Михаил? Мой младший внук?

— Он дружит с Женей — ещё по университету, — подумав, ответила я. — А мы с Женей готовим совместную выставку. Когда меня выгнали с работы, они начали приходить помогать мне с дистанционной работой — с перепечаткой. — Ф-фу… И ведь не придерёшься к сказанному мной.

— Вот как, — повторил Константин Павлович и поднялся.