Но, кажется, что-то и в самом деле случилось. Придётся говорить. Мама выглядит не просто обеспокоенной — вон как сомкнула брови.

— Поговорить? О чём?

Быстро сбросив свой осенний наряд и спрятав его висящим на вешалке в шкаф, я накинула халатик и села на кровать, напротив мамы — она устроилась в кресле. Тяжело вздохнув, мама спросила:

— Дочь, ты была сегодня с этим человеком? — И кивнула на ватман с Костей.

— Да, — уже насторожённо ответила я.

— Как его зовут?

— Мама, ты… Ладно. Его зовут Константин.

— На домашний телефон звонили. Хорошо — подошла я, а не папа, — устало сказала мама. — Ты знаешь, что этот Константин — женатый мужчина?

Я медленно подтянула ноги к подбородку. Съёжилась. На меня будто свалили гору льда. Здоровенными обломками.

— Женатый? Нет. Я не знала.

— Правда?

— Мама!..

— Ты человек взрослый. Сама понимаешь, что к чему… — Мама помолчала, нервно сжимая руки, и добавила: — Не хотелось бы, чтобы ты влюбилась в человека, жизнь с которым началась бы со скандала.

«Он сказал — рано! О чём он так сказал?! О разводе?!»

Мама молча посидела ещё немного со мной и вышла из комнаты.

Кровать как-то странно поехала перед глазами. Я проморгалась. Наверное, голова закружилась… Все предметы снова замерли на своих местах. В комнату вошёл Мурзила, остановился при виде меня, сидящей на кровати, а потом запрыгнул ко мне, боднул мою ладонь — погладь! Машинально подняв руку, я погладила кота. Рука застыла на тёплой шерсти: «Представь, что гладишь меня по голове…»

Вспомнилось, как я обнимала его голову…

Показалось, внутри постепенно образовывается странная пустота… Снова машинально скользнула ладонью по коту и встала с кровати. Подошла к столу.

Костя уже привычно стремительно шёл на меня в вихрях разноцветной листвы. Мне думалось — мой. Мой мужчина-осень… Но осень изменчива.

Коротко — женат. Как обухом по голове.

Я часто-часто задышала, стараясь вдохнуть воздуха, которого вдруг стало не хватать. Зачем?… Зачем он это сделал?! Или… А если виновата я? Если своими рисунками, которыми — думала, спасаю его! — я привязала его к себе, а потом, не посмотрев, что он не свободен, влюбилась в него сама?! И… Если у него есть жена — я развожу их?!

Но тогда при чём здесь Вера?!

Или она что-то знает о Косте? Например, что он собирался разводиться, и тоже претендовала на будущее свободное место спутницы его жизни?

Я схватилась за голову, которую внезапно начало рвать на части резкой болью. Сдавила виски. Закрыла глаза. Нет… Нет, только не это. Сорвать портрет со стены и… А если опять сделаю что-то не то?! Если, после того как сожгу портрет, с Костей снова что-то случится?! Господи, что же делать?! Как жить дальше?! Я же сама жить после этого — без него! — не смогу!

Заглянув в его сосредоточенные глаза, я передёрнула плечами — показалось, они живые. Но нет. Это оттого, что слёзы выступили на моих глазах…

Женька! Он должен знать!

Но… Я бросилась к стопке листов, прикрытых другими листами. Быстро разыскала нужный лист — один из последних. С набатно бьющимся сердцем заглянула уже в глаза Валеры… Живые. Чуть не заплакала. Из-за себя бессовестной: вспомнила о Валере, только после того как мне понадобился его брат! Бессовестная…

Звонок мобильника, недавно переключённого с «тишины».

Нет, только не от него… Пожалуйста, Господи… Только не от него!

Женя

— Да!

— Алёна, я не звонил, но… — торопливо заговорил Женя.