Финн заморгал, видимо, такая же мысль пришла в голову и ему, и он взревел, так что Павел отпрянул в ужасе.

— Нет, нет, сейчас они в таком же положении, как и мы, — захныкал он.

— Они считают вас налётчиками, которые угоняют людей в рабство, — прозвучал тихий голос, и все обернулись к Черноглазой, закутанной в мой плащ, она была похожа на греческую икону. — Когда вы идете вверх по реке на таком корабле, они думают, что вы идете в набег за рабами.

В ее словах была, конечно же, доля истины, хотя обычно викинги на драккарах не заходили так далеко вверх по реке, было проще купить рабов подешевле прямо в Йомсе, предоставив возможность вендам совершать набеги на полян, а полянам — на вендов. Иногда, как я слышал, их вожди даже нападали на собственные поселения или люди сами продавали себя в рабство, если им приходилось совсем туго и у них не было серебра, чтобы прокормить свои семьи.

Еще меня беспокоило отсутствие новостей о Рандре Стерки, о монахе с группой сорбов и мальчике. Именно поэтому надо было изо всех сил грести дальше, не отвлекаясь на остальные дела, так я и сказал. На это раздались недовольные голоса, воины изголодались по сыру, мясу и элю и желали исправить это недоразумение. Ведь они знали, что одно из моих прозвищ — Торговец...

Поскольку своим хмурым видом они показывали что это я во всем виноват, мне пришлось с ними согласиться. Я отобрал примерно тридцать человек, около половины команды, мы высадились на восточном берегу, а я приказал Тролласкегу отвести корабль на противоположный берег, где «Короткий змей» был бы в безопасности.

— Если увидишь, что мы удираем, будто дракон Фафнир поджаривает наши задницы, — сказал Хленни, хмуро уставившись на Тролласкега, — то ты уж постарайся привести корабль на расстояние прыжка от берега, иначе, когда я до тебя доберусь, тебе не поздоровится.

— А если я этого не сделаю, ты уже будешь мертв, — добродушно ответил Тролласкег, — и поэтому мне нечего бояться.

— Даже мертвый, — усмехнулся Хленни, обернувшись, когда мы двинулись вперед, — я буду тебя пугать. С головой под мышкой, с черным лицом, я все еще буду для тебя опасен.

— Было бы лучше, если бы боги не расслышали твоих слов, — заметил Рыжий Ньяль.

Мы без труда отыскали их поселение по тропинкам в камышах; были и другие признаки, говорящие о том, что где-то неподалеку живут люди: загоны для овец и обработанные пашни. Не совсем то, что нам нужно, как заметил Финн.

— Просто последуем на их крики, — прорычал Финн, таща за собой на веревке Павла со связанными руками, плетущегося, словно неуклюжая собака на привязи.

Неудивительно, что люди с криками бежали от нас, в ужасе размахивая руками, бросая коров и овец. Один мужчина, едва оглянувшись, бросил даже младенца, тот дрыгал пухлыми ножками и ревел, Хленни поднял малыша одной рукой, слегка подбросив его в воздух, а когда воин снял шлем, розовощекий и рыжеволосый мальчик заулыбался и загукал.

— Ему повезло, что это оказался Хленни, а не Финн, — смеясь произнес Рыжий Ньяль, тыча грязным пальцем в живот мальчика, и тот ухватился за палец. — Чтобы завоевать сердце ребенка или девы, надо рассмешить их, как говорила моя бабка. Этот малыш точно бы обделался, если бы Финн снял свой шлем.

— По-моему, уже, — посетовал Хенни, подозрительно принюхиваясь.

— Да неужели? — произнес Финн, увидев в этом возможность отыграться. — А я думал, что от Хленни всегда так несет.

Раздался дружный хохот, они были уверены в своей удаче, ведь там, где Орм-Торговец, там и добыча — серебро и золото. Я же не был так в этом уверен; мы шли в полном боевом облачении — в кольчугах, шлемах, со щитами и при оружии, кольчуги шуршали при движении, мы прокладывали себе дорогу сквозь изгороди и загоны, направляясь туда, где спрятались жители — на холм, за частоколом из бревен.