Мы остановились в нерешительности. Хотя поселение и было небольшим, но укрепления казались внушительными — бревна частокола почернели от старости, но выглядели крепкими, над воротами — большая башня с деревянной крышей. Над частоколом виделись лишь головы и плечи защитников и их копья.

— Ты ярл, поэтому тебе и говорить с ними, — произнес Воронья Кость, слегка вздрогнув от взгляда, которым я его одарил.

— Именно так, — согласился я, — Подождите немного. Пока можете развести огонь, а я выучу их язык. Возможно, Финн приготовит вам похлебку, пока будете ждать.

— Я-то не против, — ответил Финн, если мне принесут воду и кто-нибудь накопает корений, и конечно, если Курица подстрелит какую-нибудь вкусную дичь.

— Хотя, думаю, мы можем заставить Павла поговорить с ними, — не унимался Воронья Кость.

— Да, — проревел Финнлейт, прежде чем я успел ответить, — но доверишься ли ты этой мелкой крысе?

— Я привел с собой Павла потому, что мне спокойнее на душе, когда он рядом, под присмотром и на веревке, — уточнил я, и Воронья Кость, услышав это, нахмурился и кивнул. По-своему он, конечно же, был прав, ведь у нас не было другой возможности раздобыть пищу и выпивку, хотя все это мне не нравилось.

Хленни, Рыжий Ньяль, Стирбьорн и я, а также Финн, ведущий Павла на веревке, вышли вперед, последнего я взял потому, что не хотел терять его из виду; еще мы взяли Финнлейта и Оспака, — они прикроют нас щитами, в случае если дела пойдут совсем худо. Каждый шаг в то сторону, где могут достать стрелы, заставлял сжиматься мою задницу. Когда мне показалось, что мы подошли на достаточное расстояние, чтобы нас услышали, и при этом могли не орать во весь голос, я остановился и окликнул их.

Показалась голова в синей шапке, подбитой мехом, возможно, эта шапка показывала высокий ранг владельца, потому что остальные были с непокрытыми головами. Из-под синей шапки кустилась жесткая седая борода, в которой скрывались тонкие губы.

Это был суровый с виду человек, их старейшина, похоже, ему самому приходилось немало трудиться, несмотря на синюю шапку с мехом, и даже с такого расстояния я отчетливо видел его грубое лицо, испещренное морщинами — следами забот и непогоды.

— Мы пришли торговать, — прокричал я, понимая, как глупо звучит эта фраза — зачем же мы тогда убили полдюжины его людей, что было ощутимой потерей для такого небольшого поселения. Он незамедлительно это припомнил, и я удивился, когда услышал его ответ на норвежском.

— Кажется, от тебя сегодня не будет толку, крыса ты христианская, — ехидно произнес Стирбьорн и отвесил Павлу пинок, от которого тот вскрикнул.

— Убирайтесь прочь, работорговцы, — добавил Синяя шапка, слабый встречный ветер доносил его отчетливый голос. — Здесь для вас не будет легкой добычи.

— Я ищу монаха. Греческого. С ним мальчик.

На мгновение повисла тишина, мы стояли и потели, над нами кружилась мошкара.

— Они от тебя сбежали? Что ж, хорошо, — последовал ответ.

Я вздохнул. День предстоит длинный и трудный.

— Мы можем торговать, — начал я опять, пытаясь скрыть усталость и отчаяние в голосе.

Но тут Хленни внезапно шагнул вперед и поднял рыжего мальчика, чтобы всем было видно. Мальчик хихикнул и радостно засмеялся.

— Видите? — проорал Хленни. — Мы не причинили ему вреда.

Закричала женщина, видимо, его мать, я попробовал представить себе, как муж объяснял ей, почему он сбежал, бросив сына.

Хленни двинулся вперед, и кто-то позже, я вроде бы припомнил, что это был Рыжий Ньяль — неуверенно окликнул его, но Хленни шагал дальше, с ребенком на руках, дошел до самых ворот и опустил мальчика на землю.