И тут его настигла стрела, она попала прямо в шею, чуть ниже уха, и если бы он опустил нащечники, возможно, это его спасло бы, но они торчали сверху, как крылья, и стрела пробила шею насквозь. Он вздрогнул и схватился за древко, с недоумением уставился на мальчишку, подался вперед, изо рта хлынула черная кровь, он зашатался и рухнул, покатившись по лестнице,и остался лежать в нескольких шагах от Вороньей Кости.

Мальчишка в ужасе закричал, но кто-то уже схватил его и потащил назад, под защиту «волчьих клыков»; как раз в этот момент одна створка ворот раскололись в щепки в том месте, где крепилась к петлям.

Первым прорвался внутрь воин, вопящий во всю глотку, с его губ слетала пена, черные волосы торчали во все стороны. Он ринулся вперед с копьем, кожаный шлем съехал на лоб; не знаю, успел ли он разглядеть препятствие, на которое бежит, и успел бы остановиться, но на него напирали другие, и с отчаянным криком, призывая мать, он оказался насаженным на острие копья, словно мышь на клюв сорокопута.

Первый десяток закончил так же, копья там были достаточно длинными, и на некоторых насадилось по два или три тела, копья даже обломились под их весом.

Те, кто напирал сзади, поняли: что-то идет не так, они пробились за ворота, но двигались ни вперед, ни в стороны, а сверху на них летели бревна и камни.

Я кромсал, рубил и колол, деревянная конструкция начала поддаваться под напором врагов, с нашей стороны побратимы тоже уперлись плечами и стали толкать, а противники отталкивали их локтями, чтобы пробиться вперед и сражаться. Царило настоящее кровавое безумие, повсюду лилась кровь и дерьмо, воздух был наполнен воплями умирающих, кто-то просто орал от страха, а земля под воротами представляла собой толстый слой чавкающей кровавой грязи.

Финн стиснул челюсти в припадке ярости. Один из людей Рандра Стерки заглотил наконечник копья и свалился, пуская кровавые пузыри. Стрелы визжали и свистели, с обеих сторон люди кричали и умирали, Полянские лучники стреляли сквозь ворота, не особо обращая внимания, в кого летят стрелы.

Ян Эльф совсем спятил, он стал взбираться наверх на «волчьи клыки», его тело мелькнуло между насаженных на копья вражеских тел, а затем с громким воплем он бросился в самую гущу полян; я больше не видел его живым. Финнлейт с криком «Уи Нилл!» и со сгустками слюны в уголках рта, бросился за ним, он спрыгнул с башни и на миг показался в бушующем море врагов, словно кит, всплывший на поверхность, а затем исчез.

Все это сломило врагов. Еще минуту назад я рубил и колол, тяжело дышал и хрипел, руку свело от напряжения; кровь медленно капала с моего топора, затем я споткнулся о бревно «волчьих клыков», покрытое зарубками, где смертельно раненые враги корчились в муках и стонали. Поляне стали отступать, их лучники продолжали стрелять, и Финн закричал, привлекая наше внимание — теперь все стрелы обрушились на нас.

Мы сомкнули щиты и стояли, пока остальные не притащили несколько толстых деревянных дверей, выломанных из домов, и мы укрылись за ними. В конце концов обстрел прекратился, и мы вышли из-за укрытия, чтобы растащить трупы у ворот, мешающие закрыть створки, но ворота были так сильно повреждены, что закрыть их полностью не удалось.

Я помню, что выкрикивал какие-то команды, это Финн рассказал мне позже. Помню, как помогал вынести тело Алеши, как пытался утешить рыдающего Воронью Кость. Команда «Короткого змея», вернее то, что от нее осталось, покрытые кровью воины молча, с угрюмыми лицами наблюдали, как тело Алеши, уложенное на щит, водрузили на погребальный костер.