– Но в итоге вы решили, что я еще на что-то гожусь, правильно я вас понял?

– Да. И в любом случае, даже окажись вы совершенно никчемным типом – любят и не таких, знаете ли, – я не могу не попытаться выполнить последнее желание Аю.

– Какое? – глупо спросил я.

– Спасти вам жизнь, болван! – не выдержала Фергия и сделалась до ужаса похожей на свою матушку. – Вы головой вроде бы не ударялись, так что напрягитесь и осознайте: вы не имеете права взять и сдохнуть! Вернее, сдохнуть вы можете, но только в битве с Дженна Дассом, прихватив его с собой, если не будет другого выхода. Это уже от меня дополнение, имейте в виду. А если выход будет – вам придется жить долго и счастливо, хотите вы или нет!

– Знаете, – сказал я, когда она утихла, – последняя ваша фраза прозвучала настоящим проклятием.

– Не беспокойтесь, у меня нет способности проклинать просто так, сгоряча. Нарочно – могу, а в пылу спора – нет, иначе половина моих знакомых уже обзавелась бы дюжиной проклятий одно другого замысловатее. Хотя… – Фергия задумалась. – Наш-то род именно так и прокляли, Данна Ара же говорила. С тех пор и ищем… то пропавшие булавки, то лошадей, то каких-то ископаемых злодеев, никак не можем остановиться! А поскольку все мы в какой-то степени родственники, то очень может быть, что во мне течет капля-другая крови той ведьмы, что прокляла предка Файрани, а значит, я тоже на это способна! Ну, конечно, на несколько сотен лет моего проклятия не хватит, – добавила она справедливости ради, – но лет двадцать-тридцать вам прожить придется. Счастливо. Потом или привыкнете, или… Вейриш? Почему у вас глаза стеклянные, спите, что ли?

– Н-нет, – очнулся я, когда Фергия пощелкала пальцами у меня под носом. – Просто вы любого насмерть можете заговорить. Натравить бы вас на Дженна Дасса и посмотреть, что получится…

– Может, и посмотрите… – непонятно ответила она и спросила с неожиданным участием: – Ну как вы? Понимаю, что паршиво, но в целом?

– Жив.

Что еще тут скажешь?

– Только знаете, я… Я не верю, что Аю нет. Видел ее мертвой, держал вот в этих самых руках, но все равно – не верю. И еще… странно как-то. Вроде бы я должен горевать, но ничего не чувствую. Даже смеяться могу…

– Это нормально, Вейриш. – Фергия похлопала меня по плечу. – У многих такое бывает. Умные люди говорят: разум не способен справиться с большим горем, равно как и со страхом, – помните, мы с Даллалем это обсуждали? – и старается уберечься, иначе можно и рехнуться. Потом, постепенно, придет осознание, и вот тогда вам будет очень скверно. Но когда вы примете смерть Аю по-настоящему и отпустите ее, то сможете жить дальше. Ну, во всяком случае, я на это надеюсь. Это ведь не первая ваша потеря, верно?

– Да, но… каждый раз, как в первый, – признался я. – И этот… особенный.

– Конечно… Только вот что, Вейриш: скорбеть вы будете потом. Если сейчас замкнетесь в своем горе, добра не жди.

Я кивнул.

– Понимаю. Нужно все-таки найти эту тварь и… не знаю, можно ли убить Дженна Дасса, но мы должны хотя бы обезвредить его!

– Вот это мне уже нравится, – сказала Фергия без улыбки.