– Не удивлюсь, если он все-таки ее отыщет, – сказала вдруг Фергия, – и станет валяться в ногах, умоляя вернуться… и вернуть золото, которое Мирабха унесла с собой. Ну и девочек, конечно же.

– Думаете, она поддастся уговорам?

– Кто же ее знает? Может, и поддастся, только выторгует новый договор, по которому сама станет выбирать мужей для своих дочерей. Узнаем, если выживем!

– Вы настроены оптимистично, как всегда… – пробормотал я.

– Что толку унывать, Вейриш? Пользы от этого никакой, только зря голову забивать всякой дрянью… Скажите лучше: готовы слетать сегодня ночью на разведку? Посмотреть на остров, проверить, сможете ли вы сесть на риф и взлететь с него?

Я прислушался к себе и кивнул.

– Хорошо.

– А когда… настоящее дело?

– Послезавтра на рассвете.

– Почему не ночью?

– Может, вы прекрасно видите в темноте, а я без огонька-спутника – не слишком, – проворчала она. – Опять же, разные… м-м-м… эффекты вроде молний и пламени на дневном свету не так заметны, а мало ли кому взбредет в голову пялиться на остров с берега или корабля.

– И днем духи не так опасны?

– С чего вы это взяли? Они всегда одинаково опасны, просто днем людям удобнее. А занимаются призывом именно по ночам… даже не знаю, как сказать: по обычаю, что ли? Не интересовалась происхождением этого суеверия, право. Конечно, есть твари, которые предпочитают темноту…

– Вроде Кыжа? То есть Шаракки?

– Нет, он и днем прекрасно себя чувствует, просто там, возле логова огненного джанная, опасался проявиться.

– А он нам не поможет, к слову?

– Как, Вейриш? Он сам именно что бесплотный дух, даром что умеет воплощаться. Если вы имеете в виду, что Шаракки мог бы схватить дух Дженна Дасса и уволочь куда-нибудь на ту сторону, то жестоко ошибаетесь. Просто потому, что Шаракки – не порождение той стороны.

– Как так?

Фергия неопределенно пожала плечами, потом все-таки снизошла до ответа:

– Вспомните свои видения.

Верно, я же помню мысли Шаракки: он упоминал, что когда-то давным-давно кругом не было ничего и никого, и подобные ему духи резвились над пустынными водами…

– Он что же, старше… старше всех нас? И драконов, и тем более людей?

– Может, и старше. Но вряд ли намного умнее, – она усмехнулась. – У тех, кто живет мало, больше стимулов для развития, а ему это зачем? Как витал над морем и сушей, так и витает. Разве что привязался к Игириду, теперь обитает с ним рядом, но я уверена – Шаракки переживет нас всех, вместе взятых.

– Одним словом, он что-то вроде духа природы? – предположил я. – Почти как джаннаи, только те в большинстве своем разрушители, а он – созидатель?

– Да, что-то вроде того. И, как и джаннаи, он не может утащить врага на ту сторону, дать ему пинка и отправить в бесконечное путешествие, потому что сам существует только по эту сторону.

Я помотал головой, чтобы привести мысли в порядок. Признаюсь, вышло не слишком хорошо, и я решил поменьше размышлять, чтобы не погрязнуть в пустопорожних рассуждениях.

Полет над морем помог выбросить из головы лишнее: мы посмотрели на остров, я убедился в том, что сумею сесть на выбранный Фергией риф…

– Вы ведь понимаете, – сказала она, когда мы вернулись в Проклятый оазис, – придется взять на загривок Орскаля: не вплавь же ему добираться. В смысле он мог бы взять лодку, но это лишнее время.