Я тоже не жаждал сойтись с ними в схватке, поэтому только вздохнул.

– Поймите меня правильно, – добавила Фергия, – я сама не отказалась бы от такой поддержки, но в нашей комбинации и без того слишком много неизвестных факторов, и добавлять еще несколько… Нет, я еще хочу пожить!

– Тем не менее дело вы предлагаете вполне самоубийственное…

– Ну почему, у нас есть определенные шансы на успех, если все пойдет по плану. Самое худшее, что может произойти: Дженна Дасс завладеет не Орскалем, а вами.

– Тогда убейте меня не раздумывая.

– Еще чего! Я обещала Аю присмотреть за вами, так что не выдумывайте чепухи, а лучше не суйтесь куда не надо. Орскаль тоже понимает, что Дженна Дасс в случае чего выберет дракона, а не человека, поэтому будет держать вас подальше. Благо для того, чтобы поделиться силой, вам вовсе не обязательно стоять у меня за плечом…

– А если дух выберет вас?

– Я слабее Орскаля, так что вряд ли. Но я постараюсь принять меры, – без улыбки ответила она. – И Руммаль поможет… О, мы уже пришли! Приветствую, почтенный Руммаль-шодан…

Я поклонился вслед за нею.

Старик молча кивнул в ответ и жестом велел нам рассаживаться. В павильоне – не из чистого золота, конечно же, деревянном с позолотой, – скамей не было, только подушки на полу.

– Договорились? – спросил Руммаль, не тратя времени на предисловия.

Вид у него был весьма озабоченный и утомленный – и без того морщинистое лицо сморщилось еще сильнее и потемнело, глаза запали, хотя смотрели по-прежнему цепко и ясно. Наверно, заклинать дикий островок оказалось не так уж просто. Думаю, всяко сложнее, чем поддерживать уже имеющиеся заклятия во дворце.

– Будто ты не слышал, шодан. – Фергия уселась, привычно поджав ноги.

– Не слышал. Орскаль, этот сын змеи и пустынного падальщика, последнее время очень бережется. Не хотелось, чтобы он заподозрил неладное.

– Фергия, а то, что мы обсуждали, когда шли по саду… – спохватился я. Очень вовремя, что и говорить!

– Вейриш, я тоже не гнилой ниткой шита, уж почувствовала бы, слушает нас кто-то или нет, – проворчала она. – Тем более я приемы Орскаля уже знаю, а он мои – нет. В особенности те, которые… хм… не совсем мои…

Я подумал и сообразил, что Фергия вполне могла задействовать Лалиру: если уж джаннае открыт путь во дворец, то что ей стоит закрыть нас от прослушивания?

– Когда все закончится, напомни мне извиниться перед прекрасной шади из рода огненных джаннаев, – подтвердил мои догадки Руммаль. – Я не верил в ее существование.

– Ты можешь сделать это прямо сейчас, шодан, она ведь где-то поблизости, пускай и невидима.

Руммаль удивил меня: он не без труда разогнул ноги, встал на колени и коснулся лбом пола, как делал это перед рашуданом.

– Я не верил рашудану, когда он был юн и упоминал о тебе, – сказал он, – я не поверил, когда узнал, что оазис Маддариша разрушен. Я не поверил даже собственным глазам, когда узрел тебя во дворце. С годами разум делается не таким гибким, как в годы юности, отвергает все необычное и придумывает обыденные объяснения произошедшему. Я не помню уже, когда верил в чудеса. Жизнь моя прошла во дворце, а здесь их не бывает. Поэтому прости старого человека, Лалира-шади, и не держи зла за грубые речи…

Ответа не последовало, только внезапный порыв ветра вдруг принес откуда-то пригоршню бело-розовых лепестков и осыпал старого чародея с головы до ног.

– Она не сердится, – перевела с языка цветов Фергия.