Ей удалось поднять мичмана на ноги. Он тяжело опирался на ее плечо, то и дело спотыкался, но все же мог идти. Похоже, он мог слышать, но не понимал смысла речи.

— Видите, — отчаянно защищала она его, — он может идти. Ему просто нужно немного помогать.

Они достигли края поляны, когда последние лучи вечернего солнца уже расчертили ее длинными черными тенями, сделав похожей на тигровую шкуру.

Форкосиган помедлил.

— Будь я один, — сказал он, — я бы мог дойти до склада с теми лишь припасами, что есть у меня на поясе. Но раз нас трое, то нам придется поискать еще чего-нибудь съестного в вашем лагере. Пока я буду искать, вы сможете похоронить своего второго офицера.

Корделия кивнула.

— Заодно поищите что-нибудь, чем можно было бы копать. Мне надо сперва позаботиться о Дюбауэре.

Он устало махнул рукой в знак согласия и направился к выжженному участку. Среди обугленных останков одной из палаток Корделия сумела откопать пару спальных мешков, однако ни одежды, ни лекарств, ни мыла, ни котелка там не обнаружилось.

Смирившись с неизбежностью, Корделия подвела Дюбауэра к ручью, раздела его, умыла, промыла ссадины и, как смогла, простирнула его штаны в холодной воде. Затем она обтерла мичмана спальным мешком, снова натянула на него футболку и куртку, и обернула второй спальный мешок вокруг его талии наподобие саронга. Он дрожал и стонал, но не сопротивлялся ее импровизированному уходу. Тем временем Форкосиган отыскал два пакета с какой-то едой: этикетки сгорели, но в остальном упаковки не пострадали. Корделия разорвала серебристую пленку, добавила к содержимому воды из ручья, попробовала. Оказалось — овсянка на соевом молоке.

— Повезло, — заметила она. — Самая подходящая еда для больного. А что во втором?

Форкосиган проводил собственный эксперимент. Он добавил воды в другой пакет, размешал и понюхал полученный результат.

— Что-то не пойму, — ответил он, передавая ей пакет. — Пахнет как-то странно. Может, испортилось?

Это оказалась белая паста с острым ароматом.

— Нет, все в порядке, — заверила его Корделия. — Это искусственная салатная заправка из сыра рокфор.

Устроившись поудобнее, она рассмотрела все имеющееся в их распоряжении меню.

— Ну, по крайней мере, это довольно калорийно, — ободрила она себя. — Нам необходимы калории. На этом вашем поясе случайно не найдется ложки?

Форкосиган отцепил от ремня какой-то маленький предмет и молча вручил его Корделии. Эта штука оказалась собранным в одной рукоятке столовым набором, включающим в себя и ложку.

— Спасибо, — сказала Корделия, по-дурацки обрадовавшись тому, что ее робкое пожелание как по волшебству осуществилось.

Форкосиган пожал плечами и снова отправился на пепелище, скрывшись в сгущающихся сумерках. Она принялась кормить Дюбауэра: он оказался ужасно голодным, однако не мог есть самостоятельно.

Форкосиган вернулся к ручью.

— Вот что я нашел, — он вручил ей маленькую геологическую лопатку для сбора образцов почвы, примерно в метр длиной. — Не слишком удобный инструмент для этих целей, но ничего лучшего я не нашел.

— Это лопатка Рега, — отозвалась Корделия. — Сойдет.

Она отвела Дюбауэра к намеченному ею месту и усадила его на землю. Наверное, лесной папоротник можно использовать в качестве подстилки — она решила, что позже нарвет охапку-другую. Разметив границы могилы неподалеку от лежащего в траве тела Роузмонта, Корделия принялась сдирать маленькой лопаткой дерн. Корни травы оказались на редкость жесткими и прочными, и она быстро запыхалась.