Разделся, помылся, почистил зубы и на всякий случай голым залез под одеяло, а затем, устроившись поудобнее, вновь открыл клановую книгу. Скажу честно, состояние было: и хочется и колется! И то, в чем собралась «наставлять» меня книжная Мария, испытать хотелось как можно быстрее, отчего вся рожа горела огнём, а в голове то и дело крутились соблазнительные и не совсем допустимые образы Ольги Васильевны, Алёны, самой бумажной учительницы, Хельги, Уткиной, Нинки и прочих знакомых девушек.

А с другой стороны, имелось желание поговорить о клане. Вот только под давлением фантазии и сотворённых ею обнажённых прелестниц думать о чём-либо другом было трудно, а потому я, почти сдавшись, уставился на первую страницу и вновь провалился в красную комнату.

Передо мной на тахте опять возлежала прекрасная русоволосая нимфа с невероятными зелёными глазами. Однако, к своему удивлению, той бури эмоций и желания, что я едва сдерживал секунду назад, более не ощущалось. Зато сам я оказался тоже голым – на прямоугольной кровати точно так же, как в тот момент, когда открыл книгу. Более того, меня в целом и моё достоинство в частности в данный момент с интересом изучали, тщательно прикрывая загадочную улыбку дутым бокалом с рубиновым вином.

– Я сейчас… – чуть не подпрыгнул я, захлопывая учебник, в то время как его обитательница явно желала меня остановить.

Подорвавшись, впопыхах натянул трусы и пижамные штаны, после чего вновь нырнул в страницы книги, попав сразу же под осуждающий зеленоокий взор.

– Я это… – начал было я, но нахмурившаяся наставница перебила:

– Ты как-то странно ведёшь себя, ученик… – изящным текучим движением она села на своей лежанке, закинув одну ногу на другую и обхватив руками колено. – Ты здесь уже третий раз, а до этого два раза сбегал, словно круар от золотого порошка.

– Э-э-э… Третий раз? – слегка удивился я. – Но я, всего полминуты назад…

– Для меня нет разницы, сколько времени приходит в реальном мире, между тем как открыта и закрыта моя книга, – передёрнула плечиками женщина и добавила: – Я всего лишь воспоминание, для меня нет разницы между секундой и прошедшим десятилетием.

– Воспоминание?! – Мария казалась такой живой и реальной… – Это вроде бы чьи-то мемуары? Или вымышленный герой, делящийся заложенными в него знаниями?

– Нет, – ответила она, мягко улыбнувшись. – Я предсмертный частичный слепок сознания реальной женщины, очарницы Марии Бажовой, дочери Епифана, снятый перед её смертью, дабы и после таковой приносить пользу клану и наставлять молодое поколение в дарованной мне науке.

– Эм… мои соболезнования.

– Не стоит, право слово, – усмехнулась наставница. – Отправляясь на задание, я знала, что выполню его, но не вернусь. Настоящее чудо, что я была ещё жива, когда меня нашли бойцы клана.

– А-м… – я ещё раз с интересом осмотрел собеседницу. – А кто такие очарницы? Я как-то не слышал о такой специализации.

– Говоря простым языком и без ненужных словесных кружев – шлюхи, – не моргнув глазом, ответила она, а я аж поперхнулся от подобной прямоты. – Хотя кое-кто предпочитает называть себя на западный манер «куртизанками». На роль простых очарниц кланы обычно набирают из окрестных посадов безродных маленьких девочек, родившихся с раскрытым даром. А затем, правильно воспитав, используют ресурс в своих целях. Кого-то рассылают как шпионов по притонам и в новые ячейки разведывательной сети, других готовят как оружие одного удара, а третьи становятся минами замедленного действия, способными при нужде в одиночку уничтожить малый полис и сильно навредить крупному.