– С удовольствием посмотрю, – ответил я. – Я о таких только слышал, а видел всего один раз, да и то снаружи, с летуна.

– Ух-ты! Ты катался на «Летуне»? – Хельга уставилась на меня сверкающими глазищами. – Я и не знала, что Ланские настолько богаты…

«Ланские…» – я судорожно попытался вспомнить, где слышал эту фамилию, и понять, как они относятся к разговору.

– Впрочем, я до недавнего времени не знала и того, что Ланская – сестра нашего Князя, – надув губки, задумчиво произнесла брюнетка. – Меня раньше в такие дела не посвящали…

«Точно! У Ольги Васильевны ведь фамилия Ланская!» – я мысленно хлопнул себя по лбу, ведь совсем из головы вылетело.

– Нет. У Ольги Васильевны нет своего летуна, – произнёс я, позволяя девушке, подхватив меня за локоть, увлечь по коридору к общественным лифтам. – Правда, насчёт остальных Ланских не скажу, я их даже не видел. На летуне меня агенты Шипов в Академию доставили.

– Ух-ты…

Зимний сад оказался огромным застеклённым помещением, этакой «каверной» в теле небоскрёба, которую снаружи заметить было очень и очень тяжело. Впрочем, восторгаться работой возводивших «Небесный Столп» зодчих можно было долго, но вот эфемерную красоту кусочка живой природы, вознесённого на высоту сотен метров над землёй, описать было бы куда труднее.

Хельга не обманула. Зимний сад Громовых был прекрасен. Пышные кроны цветущих деревьев разноцветными облаками зависали на искусственных горках, покрытых ковром из цветов таких форм и расцветок, каких я никогда и не видел, а между ними к озеру, журча, бежал ручеёк, подпитываемый водопадом, стекавшим прямо по стене из искусственных каскадов. С потолка же гроздьями свисали какие-то то ли ветви, то ли лоза, отчего создавалось странное впечатление, будто ты находишься на зачарованной волшебной полянке в древнем сказочном лесу, и вот-вот на ней начнут танцевать дриады, вознося хвалу великому Древу.

– Бабочки, к сожалению, уже погибли, – печально вздохнула девушка, присев на колени возле ручейка и опустив его воду ладошку. – А птиц мама велела убрать. На них Мурзик повадился охотиться.

– А Мурзик, это у нас кто? – поинтересовался я, дабы подержать разговор.

– Мурзик? – Хельга удивлённо посмотрела на меня снизу вверх. – Так это Никитосов кот! Противный и толстый! У брата их целый выводок. Он с самого детства к пушистикам неравнодушен.

– О-па… – только и мог сказать я. – Никогда бы не подумал!

* * *

– Итак, господа, – произнесла Ольга Васильевна Ланская, отставляя в сторону недопитую чашечку кофе и отодвигая очередную прочитанную папку, которую тут же унёс молчаливый клановый слуга. – Ваши предложения мне, в общем-то, понятны, более того, лично меня ваш клан вполне устраивает. Впрочем, сами понимаете, я в этом вопросе лицо заинтересованное и небеспристрастное.

Женщина внимательно обвела холодным цепким взглядом людей, сидящих на противоположенной стороне стола.

– Другое дело, реакция моего брата, если поднятый вами вопрос внезапно встанет ребром, и вы поддержите меня, а не его. Вы должны знать, что на данный момент у нас с ним вполне лояльные отношения, и его фигура во главе Полиса меня вполне устраивает, – в руки учёной вновь попали очередные бумаги, принесённые на этот раз одним из старейшин.

– Именно фигура, а не… – аккуратно задал вопрос седой старик с приметным шрамом, пересекающим правый глаз.

– Именно фигура, – погружённая в чтение ледяным тоном ответила Ланская. – Опасаться мне нечего, а потому я не делаю секрета из наших взаимоотношений.