– …«Мужество», «Сила», «Знания», «Честность». Это всё красивые слова, которые описывают символ факультета и несут в себе сакральное значение, – рассказывал Егор, в то время как мы в сопровождении его помощников шли по бесконечному подземному лабиринту Академического комплекса, раскинувшегося под кампусом. – На самом деле, главное, что вы должны знать: «Ясеневые палаты» – это факультет для групп штурмовой направленности, соответственно, «Дубовый» – поддержка, «Берёзовый» – разведка, «Еловый» – тайные операции.

– И в чём выражаются различия? – спросила девушка с символом одной из гильдий на нарукавном шевроне, неотступно следовавшая за Княжной.

– Разное количество академических часов, выделенных на некоторые предметы, – пожал плечами юноша. – Плюс углублённое изучение некоторых тем и, соответственно, специфические знания, которые необходимы некоторым группам. Так например, у нас в обязательном порядке изучается полевая медицина, не связанная с практиками чаровников. У Ёлок углублённое изучение артефакторики, а тем же Берёзам принудительно развивают сенсорику.

– А у Дубов?

– А у Дубов большое внимание уделяется барьерным практикам, – ответил староста.

– Это только у нас такое деление на факультеты? Или в других Академиях тоже? – задал вопрос парень с копной непослушных золотистых волос.

– Нет, конечно, – улыбнулся парень. – Так заведено во всех академиях, за исключением Сеченовской. В Морозовской – «Водный», «Воздушный», «Огненный» и «Земляной» факультет. В Сахаровской же палаты названы в честь минералов.

– А что у жизнюков? – поинтересовался громов.

– В Сеченовке аж двенадцать факультетов, – староста остановился перед массивными шлюзовыми воротами. – По четыре от каждого чародейского, к тому же у них распределения как такового нет, так что ваши пятые члены руки завтра автоматически попадут на Ясеневый факультет. Чаровникам так удобнее, да и специфика у них такая, что старшим курсам зачастую приходится помогать в изучении наук и чар младшим. Ну что, готовы?

Не дожидаясь ответа, Егор вместе с помощниками ухватился за огромный ворот. Где-то в стене зазвенели цепи и створки, издавая протяжный скрип, и начали отворяться, открывая нам довольно большое и светлое помещение, в центре которого стоял самый настоящий общинный дом. Я такие видел разве что на картинках в учебнике Истории.

Длинная изба с маленькими оконцами и двускатной крышей, покрытой деревянной черепицей, стояла посреди небольшого искусственного сада, напоминая скорее музейный экспонат, нежели жилое помещение. Так, собственно, и оказалось. Из последующих объяснений Егора выяснилось, что этот дом, как и палаты остальных факультетов, по сути, памятник времён основания Академии. Всё, что осталось от старинных построек, после того как триста пятьдесят лет назад во время очередного Казанско-Московского конфликта, вражеские чародеи, прорвавшись на территорию полиса, уничтожили весь учебный корпус со множеством студентов.

При перестройке Тимирязевки древние здания решено было сохранить как память, так что их просто-напросто опустили на минус первый уровень и укрепили особыми чарами.