– Я слышала, вас собираются назначить главным хирургом.

– Это только слухи. – Тео постарался произнести это равнодушным тоном.

– Вы слишком скромны.

– Я бы этого о себе не сказал.

– Ну, зато другие так говорят.

Мяч летал над сеткой от одного игрока к другому. Он продолжил игру.

– Кто говорит? Кто «все»?

– Мое начальство. Люди. Все.

– А вы со всеми обо мне разговариваете?

– А что, вы против?

– Нет, не против.

– Я обратила на вас внимание в первый же день моей работы здесь.

– Я заметил, что вы обратили внимание. Когда же, где и как кончится эта игра?

– Правда? Тогда почему вы никак этого не показали?

Этот мяч он пропустил. В самом деле, почему? Не говорить же ей, что он принял решение хранить верность жене? Нет, конечно.

– Возможности не представилось, – ответил он.

– Возможности? Ну, возможности нужно создавать самому, разве не так?

– Так, пожалуй.

Скорее всего, она живет в одном из этих новых домов с садиками за рекой, подумал он. Квартирка небольшая, ест на кухне, и у нее всегда приготовлено что-нибудь вкусное. В гостиной удобные кресла, хороший проигрыватель и покой – никаких детей, никаких волнений. Жизнь человека одинокого, не имеющего ни перед кем никаких обязательств. А у него – рыдающая жена, сын-бунтарь и бесконечные счета. И при этом утром нужно быть хорошо отдохнувшим, спокойным и собранным, иначе как он сможет войти в операционную и взять в руки скальпель. Покой. Как же это здорово – покой!

У Штерна вдруг свело шею от боли. Он потянулся рукой к больному месту, намереваясь помассировать его, прогнать боль. Девушка наблюдала за ним.

– Вы выглядите» вконец измотанным. Нервы, да? Смущенный тем, что обнаружил перед ней слабость, он опустил руку.

– Ничего страшного. Так, мышечный спазм. В нашей профессии такое случается время от времени.

– Хотите, я помогу вам? Я хорошая массажистка. Правда. Я все-таки медсестра. Только пиджак снимите, не могу же я вас массировать через пиджак. Теперь расстегните воротник и откиньтесь в кресле.

Пальцы у нее были умелыми и сильными. Он сразу же испытал огромное облегчение, словно она развязывала нервные узлы, посылавшие болевые сигналы в плечевые мышцы и вниз вдоль позвоночника. Он слегка застонал от удовольствия.

– О, спасибо. Это здорово. В самом деле здорово.

– Если вы ляжете лицом вниз, будет еще лучше.

Он перехватил ее взгляд: она смотрела через приоткрытую дверь на большой кожаный диван в задней комнате, служившей ему библиотекой; там же он хранил все свои записи. Несколько коротких мгновений с Тео происходило нечто странное. Ему казалось, что он со стороны наблюдает за всем этим. Его мозг словно разделился на две части, функционирующие независимо одна от другой: одна часть, зная, что сейчас произойдет, воспринимала это как должное, в другой билась мысль, что этого ни в коем случае нельзя допустить. Затем все пошло по извечному сценарию. Тео встал, подошел к дивану и лег лицом вниз.

Девушка стала нарочито медленно раздеваться, доведя его почти до исступления. Сначала он увидел прямую гладкую спину, покрытую золотистым загаром, с тоненькой белой полоской от бикини, потом округлые бедра, безупречной формы груди и плоский упругий живот.