‒ Может выпьем, а то у меня после вчерашнего башка трещит, - сказал он, не дождавшись от меня вразумительных предложений.

  ‒ Так вроде рано ещё, ‒ робко улыбнулся я.

  ‒ А тебе что на работу нужно, или за руль? У тебя какой-то особый распорядок? - сверлил меня глазами новый знакомый.

  ‒ Да нет...ну ладно, пойдём...‒ я растерянно крутил головой не в силах выдержать его изучающий взгляд.

  ‒ Хм...странный ты, ‒ бросил Длинный, и, развернувшись, поехал вперёд вдоль улицы, давая понять, что я должен следовать за ним. Он ехал быстро, ловко объезжая серые глыбы наколотого льда, так что мне с трудом удавалось за ним поспевать.

  На светофоре, когда моей коляске удалось сравняться с его, я повернулся к нему и спросил:

  ‒ Почему странный?

  ‒ Так просто...сначала ты почему то решил, что ещё рано для выпивки, а когда я тебе сказал то, что ты и без меня прекрасно знал, вдруг согласился.

  ‒ А ты, я смотрю, любишь цепляться к словам, ‒ бросил я с раздражением, куда то в сторону от Длинного.

   "Тоже мне, умник нашёлся. Ещё одного наставника не хватало, который будет меня жизни учить". ‒ Мне вдруг захотелось развернуться и поехать прочь.

  ‒ Ещё как люблю!

  Этот ответ заставил меня повернуться к Длинному, и я увидел его простодушно улыбающееся лицо. Его пухлые губы растянулись в стороны, обнажая верхний ряд крупных зубов, а глаза сузились в маленькие щёлочки. Его улыбка была поистине доброй и заразительной, и я не мог не улыбнуться в ответ.

  ‒ Я ко всему люблю цепляться: к словам, к поступкам и даже к внешнему виду, ‒ продолжал он, так же улыбаясь. - Так что извини, браток, такая уж у меня натура.

  Я промолчал, ещё раз улыбнувшись, мол "извинения приняты".

  Про себя я вдруг отметил, что, наверное, в первый раз так мгновенно меняю гнев на милость. Обычно, чтобы снять моё раздражение по поводу чего-то требовались часы, а тут...или это всё-таки заслуга нового знакомого?

  Мы и не заметили, что за этим разговором пропустили свой светофор и теперь остались одни на перекрёстке. Снова дождавшись зелёного, мы продолжили путь теперь уже бок о бок.

  Как правило, всевозможные бары и закусочные располагаются на цокольных этажах помещений. Но Длинный, словно нарочно выбрал заведение, войти в которое можно было, только преодолев высокое крыльцо с неудобными короткими и крутыми ступенями.

  ‒ В "Пирожковую"? - удивлённо спросил я, глядя на выцветшую, ещё с советских времён вывеску.

  ‒ А что, приличная забегаловка. Тебя здесь что-то смущает? - Длинный наверняка понимал, что во всём этом меня смущает только два обстоятельства - крыльцо и отсутствие перил.

  ‒ Да нет, всё нормально, пошли, ‒ я сделал короткий жест, указывая Длинному направление в сторону крыльца. Мне сильно захотелось посмотреть, что он будет делать. Как преодолеет этот подъём самоуверенный безногий десантник.

  Длинный зачем то стал оглядываться по сторонам, но в этот момент взвизгнула пружина, придерживающая дверь, и из бара вышли три красномордых мужика. Они о чём-то весело спорили и их расстёгнутые пуховики говорили о том, что они крепко повысили температуру, так что холод им теперь не страшен. Когда мужики были ещё на половине крыльца, Длинный прокричал, словно встречая старых знакомых.

  ‒ О, пацаны, вы как раз во время. Подсобите-ка взлететь, а то нам с братишкой похмелиться нужно.

  ‒ Какой базар... ‒ мужики со скоростью урагана, одного за другим вознесли нас на крыльцо и даже придержали двери, чтобы мы смогли заехать в бар.

  ‒ Спасибо мужики! - Отблагодарив нежданных помощников, Длинный уверенно покатился в бар. Я последовал за ним.

  В прокуренном помещении больше пахло перегаром, чем самим пивом.