«Иногда мне просто не нравилась чья-то одежда, – признался он. – И это, конечно, проблематично, когда работаешь в магазине, в который заходит много людей. Несколько дней я провел в подобных мыслях, пока не понял, насколько мелочным и ограниченным они меня делали. Было сложно, но постепенно, по миллиметру, я приоткрывал створки своей раковины.
Забавно, что мне потребовалось своего рода „разрешение“ на то, чтобы проявлять к людям чуть больше доброты и уважения, – вспоминает Джо. – Это разрешение как раз дал мне курс осознанной медитации. Раньше мне никогда бы не пришло в голову поучаствовать в жизни того городка, где я живу. Это было совсем на меня не похоже. Но, когда мне посоветовали это сделать, я понял, что просто необходимо это попробовать. Для меня это было важно. Теперь я не чувствую себя таким одиноким. Это помогло мне выбраться из своей скорлупы настолько, чтобы мне больше никогда не захотелось в нее вернуться».
У Лизы случилась похожая история, но в ее случае боль от туберкулеза кожи и чувство изолированности были еще сильнее и безжалостнее. От этого она становилась все более циничной. Она проявляла, хоть и с трудом, доброту и сострадание к себе, но на других ее не хватало. В конце концов Лиза смогла услышать тихий и успокаивающий внутренний голос, но она столько времени провела в одиночестве и страхе, что это давалось ей очень нелегко. Постепенно она осознала, что доминирующие голоса страха и вины заглушали более тихие голоса теплоты и дружелюбия. Она поняла то, что поняли до нее многие другие – для того, чтобы найти настоящую гармонию, нужно прислушиваться к тихому шепоту сострадания, а не к воплям страха и злости. Медитация может помочь в этом, но ее нужно наполнить теплотой и состраданием к другим, иначе вместо настоящей гармонии мы получим лишь временную передышку. Это подтвердили многочисленные исследования. Наполняя свое осознанное внимание добротой и состраданием, мы дезактивируем каналы мозга, отвечающие за создание напряжение и стресса, а это в итоге ослабляет боль и страдание. Лиза тоже в этом убедилась. Когда чувства страха и изолированности растворились, она стала более цельной и менее напряженной, а ее боль заметно ослабла.
Белинда тоже переживала по поводу этой медитации. Она боялась, что, сосредоточиваясь на себе – а затем на других, – она будет чувствовать себя еще более одиноко. Для нее изолированность была глубоким источником боли. После курса химиотерапии для лечения рака она несколько лет страдала от синдрома хронической усталости. Когда ее выписали из больницы, она несколько месяцев провела, не выходя из комнаты, куда к ней приходили сиделки. Белинда была молода, умна и до этого вела активную жизнь, поэтому сложившаяся ситуация оказалась для нее очень сложной. Она чувствовала, что страдание загнало ее в ловушку.
Польза от воссоединения с другими, пусть даже воображаемого, стала для нее настоящим откровением. В конце каждой медитации она оставалась такой же, и физически была столь же изолированна, но у нее в сознании и душе произошла настоящая трансформация. Ей вдруг стало понятно, что в прошлом зависть и ощущение того, что она была «другой», изолировали ее от окружающего мира. Однако это изменилось, когда она начала ощущать связь с другими. Ей помогала мысль о том, что все люди дышат точно так же, как она, у них такие же простые желания – быть счастливыми и избегать проблем, и они тоже страдают, а не только она. Это помогло Белинде стать более открытой и начать с большим сочувствием относиться к тем немногим людям, с которыми она поддерживала контакт. Но что еще важнее – она сама стала чувствовать себя менее одиноко.
Однажды вечером она лежала в кровати и смотрела в окно: на дома по другую сторону долины, в окнах которых горел свет. В этот момент Белинда подумала, что все люди за этими окнами дышат и проживают жизни, не так уж сильно отличающиеся от ее. |